В пепел. Академия

Никакие прошлые заслуги никого не спасут. Надеюсь, всем все понятно? Р-разойтись!

Последнее слово, прокатившееся над территорией Шант Эли, спугнуло стаю галок, облюбовавших несколько деревьев рядом со стрельбищем, и столь же быстро заставило разлететься по аудиториям и залам курсантов. Примерно с таким же гомоном. Новости оказались не только неожиданными, но и крайне неприятными. Для всех. Потому что в академии и правда не делали различий между кадетами – деньги, связи и титулы оставались за ее порогом. Так что под ударом мог оказаться любой, и хорошего это сулило мало.

Пепел решил, что над сложившейся ситуацией стоит подумать. Не спеша, обстоятельно и со вкусом. А пока… Пока просто не подставляться. И ни в коем случае не дать себя подставить. Никому. Ни при каких раскладах. А в том, что такие попытки будут, он был практически уверен. Пророк все же. Пусть и мелкий.

Завтрак в академии сегодня получился несколько суматошным. Обычно растянутый на час, из-за общего сбора он сократился вдвое, и столовая, благодаря массово набившимся в нее кадетам, казалась тесной, маленькой и очень шумной.

Компания из четырех разношерстных курсантов в самом дальнем углу в этом бедламе не привлекла ни малейшего внимания.

– Ну что, дамы и господа, – тихо и серьезно начал Пепел, придвигая себе две миски с овсянкой на молоке и засыпая ее сверху толстым слоем сахара, – уходим в глубокое подполье согласно всем правилам конспирации.

– Пепел, меньше звона, – нахмурился Нокс. – Конкретно, что ты имеешь в виду?

– На нас открыта охота. На меня и на всех, кто рядом. Первое, что хочу сказать, – еще не поздно отойти в сторону. Думаю, вас тут же оставят в покое: все-таки мишень между лопаток нарисована у меня. А уж заодно со мной прилетит тем, кто поблизости и не успеет увернуться.

– Про мишень это тебе твой дар нашептал? – равнодушно поинтересовался Роши, столь же равнодушно, но упорно работая ложкой.

– Нет. Мой здравый смысл.

– Угу, – кивнул тот. – Не знал, что у тебя и такое имеется.

– Ты, Красавчик, многого обо мне не знаешь.

– Это и напрягает, – философски заключил он и затих, окончательно переключившись на кашу.