Старшая дочь

Я взялась перечитывать то единственное письмо, которое ты мне отправила с момента своего отъезда, и будто другими глазами на него взглянула. Меня обдало холодом, и даже слезы появились на глазах. Я прошу тебя: беги из этого проклятого дворца! Эти люди, эти ужасные жестокие люди, которых ты по доброте своей зовешь матерью и дедом, явно что-то задумали. Я не боюсь, что это письмо прочтут какие-нибудь шпионы – пускай знают! Они заперли тебя, (а после того, как тебя не пустили в пансион на выходные, я уверена, что да – именно заперли) и собираются использовать в какой-то своей грязной буржуазной политической игре! Помнишь книгу «Кронпринц» которую мы читали в прошлом году? Там ведь главного героя специально убили, чтобы развязать войну.

Аня, душечка, прислушайся ко мне – ты в опасности. Не смейся, а беги, беги как только сможешь. Двери дома моей тети, Марфы Тимофеевны, всегда открыты для тебя (если ты запамятовала, то адрес на обратной стороне листа). На худой конец приходи в парк и сиди на скамейке, что напротив окон пансиона.

Очень жду и надеюсь, что ты одумаешься,

Любящая тебя подруга, Мария Андреева.

Анна было начала смеяться, но вместо этого снова расплакалась. Да, жертва буржуазной политической игры, уж скорее жертва собственных амбиций! В одном Маша была права – Анна поспешила назвать Раевских своей семьей. Никакая они ей не семья, и сегодня это было доходчиво доказано.

«Павел Николаевич стыдится моего неблагородного происхождения!» - Анна даже выронила письмо из рук от осенившей ее мысли, - «И как я раньше этого не замечала? В первый раз он не сел со мной за один стол, затем вручил учебники, будто я неграмотная крестьянка и без того не учила всего этого в пансионе, говорил грубо и бесцеремонно, как с девкой с улицы, а теперь постеснялся показать свою незаконнорожденную внучку, позор своего рода, перед димерийскими гостями! Очень даже логично, так оно, верно, и есть на самом деле!»

Анна подобрала с пола письмо.

«А Анастасия Павловна? Она ударила еще больнее. Сначала влезла в сердце, а потом бросила в беде! Хотя, стоит ли винить ее в чем-то, ведь она так эгоистична и инфантильна, что едва ли способна понять чужую боль…» - Анна остановилась, - «А отец бы, наверно, понял. Он умел любить и жертвовать, в этом нет сомнения.