Старшая дочь

Что потом прикажете делать, лечить вас? Размечтались! И не подумаю я вас лечить, у меня столько дел по дому, и в отцовой лавке…

Позабыв снять шинель, словно безвольная марионетка Фред прошел вслед за девушкой. Зайдя в гостиную, он остановился в изумлении: весь дом сиял как на новый год. Стол под праздничной кружевной скатертью ломился от количества блюд, зеркала блестели серебром, пол был вычищен едва ли не до скользкости. Сияла и сама Юнна. Она завязала волосы в высокую прическу «как у барышень» и надела лучшее свое платье с голубыми и зелеными лентами, которое обычно боялась даже лишний раз достать из сундука, чтобы не испортить.

Вид у нее был уставший, но счастливый.

- Садитесь. Давайте скорее обедать!

Фред сел за стол, отрешенно наблюдая за движениями хозяйки. Она энергично сновала по комнате, доделывая, как ей казалось, последние штрихи до идеальности и все говорила, говорила и говорила. Веселый разговор девушки шел о том, как она сходила на базар, и как ее чуть не обманула бессовестная торговка сладостями, но Юнна вовремя заметила и пресекла эту вероломную попытку.

«Что, если Краузе не врал?» - подумал Гриндор. Его едва ли интересовала личная жизнь Юнны, но мысль о том, что этим застольем, всем этим дешевым провинциальным шиком, она пытается его соблазнить была противна Фреду. Особенно противно было видеть это от девушки, которую он уважал за ум и находчивость.

- …Ну чего же вы не едите?.. - Она встретилась с мрачным взглядом принца и остановилась.

- Зачем все это, Юнна? – глухо спросил он.

Губы Юнны неловко дрогнули на полуслове. Так же, как и утром, она будто опомнилась от веселых будничных мыслей и погрузилась в мрачное море, носимое в душе. Ее руки опустились. Юнна села за стол и налила себе вина.

- Что, рассказали уже добрые люди, кто такая Юнна Фишман? Давайте лучше я сама вам расскажу. Мне уже не стыдно, отстыдилась свое.

Мне было пятнадцать. Я собиралась замуж. Мой жених был не молодой уже человек – богатый купец из соседней деревни.

Его жена умерла от болезни, и чтоб не оставлять детишек сиротами он хотел жениться снова. Я ему очень нравилась. Каждый раз проезжая через его деревню, отец привозил мне от него подарки. Тогда жених отправил мне платье. Розовое. С цветами. В сто крат красивее этого. Я была так счастлива, и только, наверно, не спала в этом платье. Отец ругал меня – не гоже, говорил, порядочной девице хвалиться красотой, не к добру это. Но куда уж мне, малолетке, было его понять.