Старшая дочь

Во всем ее виде отражались неповиновение и ненависть, - Но я тоже не потерплю, чтобы со мной обращались неподобающим образом. Я – часть вашей семьи и тоже имею право выбирать с кем мне сидеть за одним столом.

- Значит, нам не следует утруждать себя совместной трапезой. – Государь промокнулусы салфеткой и встал из-за стола.

Анне сделалось неловко и обидно почти до слез. Павел Николаевич мог бы выпроводить ее, но вместо этого ушел сам. Была в этом какая-то честь. Но в то же время выходило так, что она была настолько неприятна государю, что он даже не захотел сидеть с ней за одним столом.

Эта мысль привела Анну в ужас. Она ведь сделала все, чтобы произвести хорошее впечатление: была аккуратно одета и причесана, внимательно следила за своими манерами, но все равно не угодила. Тщетно пытаясь преодолеть скованность движений, Анна попыталась встать, чтобы уйти в свою комнату и не выходить из нее больше никогда, но Анастасия остановила ее спокойным взглядом.

- Не нужно, дорогая. Этот человек хотел оскорбить тебя? Так не показывай, что тебя это задело. Пускай Его Величество остается голодным.

- Мне сразу следовало извиниться и уйти.

- Вот еще! Тебе не за что извиняться. Ты – почетная гостья. Больше того, он сам поселил тебя в этом доме. В его возрасте пора уметь быть последовательным в своих решениях.

- Да, государь поселил меня в своем дворце, но значит ли это, что я имею право сидеть рядом с ним?

- Ты теперь единственная его внучка, часть этой семьи, а значит имеешь право на место за этим столом, не важно, хочет он того или нет.

Анна не выдержала и встала.

- Не знаю, какую игру вы ведете, Анастасия Павловна, но я считаю ее неоправданно жестокой. У вас могут быть справедливые причины для ненависти, но не в такое время. Князь Разумов и Его Величество очень страдают, и я не думаю, что меньше вашего…

- О нет, - перебила Анастасия, - Вы все не знаете и части той боли, с которой я живу вот уже восемнадцать лет! Ты не знаешь, что за человек мой отец, поэтому не говори мне, что я жестока.

Анна испугалась. Ей не следовало критиковать великую княгиню. Как она смеет? Это раньше, в пансионе, она могла позволить себе быть прямой и даже дерзкой, потому что была хотя бы немного независима. Теперь все иначе.