Старшая дочь

Ох, Анна Максимовна, я никогда так быстро не бегала. Очнулась я только в порту. Слонялась там несколько дней, вздрагивая при виде каждого прохожего. Я была уверена, управляющий уже обнаружил мой побег и доложил герцогу, а тот без труда догадался о его причине. Я хоть и необразованная, но сразу поняла: я свидетельница страшного преступления, а значит меня будут искать, чтобы убить.

Но само Солнце хранило меня.

Пару дней спустя в подворотне я познакомилась с Билли. Он-то и привел меня в «Тихую гавань». Несколько дней я боялась выходить на улицу, но потом понемногу успокоилась.

Первым местом, куда я отправилась, был приют. Я знала, в какое время детей выводят на прогулку. Алисы среди них не оказалось. Другая девочка рассказала мне, что моя названная сестрица сбежала еще осенью, и ее так и не нашли. У меня разрывалось сердце, но что поделаешь – я была уверена, что не сыщу ее. Тогда я пошла на кладбище к Максиму Николаевичу и долго плакала на его могиле. Я ходила туда почти каждый день, пока не увидела там вас. Сама не знаю, чего я тогда так испугалась.

В общем-то вот и конец моему рассказу. Со смерти господина Березина столько времени прошло. Я думала, меня уже не найдут, и ошиблась. Теперь я погибла. Меня совершенно точно убьют. Об одном мне только невыразимо жаль – о том, что вы пропадете вместе со мной. Простите меня, Анна Максимовна!

Алекса уронила голову Анне на плечо и снова заплакала.

Анна молчала. От количества мыслей у нее заболела голова. Если бы солнце сейчас могло осветить ее лицо, то оно оказалось бы болезненно бледным.

Впечатления были так сильны, что перекрыли собой даже страх смерти. Теперь жить хотелось сильнее, чем когда-либо.

- Не плачь, Алекса, - бормотала она, - Мы обязательно что-нибудь придумаем, как-нибудь выберемся… Вот что, – Анна обхватила ее лицо ладонями, - пообещай мне не паниковать, не плакать и вообще побольше молчать, если нас начнут допрашивать. Говорить буду я. И еще: если поймешь, что я вру даже самую глупую чушь – подыгрывай мне, во всем соглашайся! Обещаешь?

Алекса кивнула.

* * *

В непроглядной темноте время было невластно. Прошел час, или пять часов, или сутки. Обессиленные от голода Алекса и Анна сжались под одним пальто. Они пытались уснуть. У первой это, впрочем, успешно получилось, а Анна слишком сильно перенервничала, чтобы так легко отдаться сну. В голову лезли назойливые тревожные мысли. Словно мошкара летними вечерами, они хаотично вертелись и мельтешили.