Старшая дочь

Это внушило Карлу некоторое доверие – куда сильнее он боялся встретить истого коронийского патриота, непримиримого к любому иностранцу.

- Я ознакомился с отчетом по вашему делу. Стало быть, вы не говорите по-коронийски? – спросил офицер на родном языке Карла с сильным акцентом.

- Точно так! - взахлеб заговорил Карл, - Вы не представляете, господин офицер, как сильно я ждал кого-то, кто будет в силах меня выслушать и понять! Видите ли, произошла какая-то глупая, нелепейшая ошибка…

- Не спешите, мне трудно вас понять, - мягко остановил его корониец, - Начнем по порядку: кто вы такой и кем являетесь?

- Мое имя Карл Шварц, я лейтенант Иовелийской Королевской Гвардии.

- Капитан Ватрушин, очень рад, - представился офицер, - Вы дворянин?

- Не совсем. Моя мать происходит из графского рода фон Штернов, но отец мой – почтмейстер.

- Вот как! – Ватрушин посветлел лицом, узнав, что говорит не просто с иностранцем, а с почти благородным иностранцем.

Это моментально вызвало в нем уважение к Карлу, почти раболепие, - Но что же вы делали, - он обратился к отчету, - «…в районе коронийско-блекфордской границы в девятом часу вечера 4 февраля сего года…»?

- 4 февраля я выехал из Блекфорда в Северск, чтобы сесть на поезд до Иванограда, но мой извозчик на полпути передумал и возвратился в герцогство. Дальше мне пришлось идти пешком. До Северска оставалось не больше километра, когда меня схватили, очевидно, с кем-то перепутав.

Но уверяю вас, господин капитан, я не шпион и не вредитель. У меня не было никаких политических или еще каких-нибудь целей. В коронийскую столицу я еду по сугубо личным делам.

- Каким именно? Простите, это не любопытство, а только служебный долг.

- Я еду за девушкой. Видите ли, она так поспешно уехала из Блекфорда, что я не успел с ней объясниться. Я даже могу это косвенно доказать. - Из внутреннего кармана Карл достал сложенный вчетверо листок.

- Вот письмо к этой девушке от ее подруги, которое я должен доставить. Пожалуйста, господин капитан, отпустите меня. Мне как можно скорее нужно в Иваноград!

Ватрушин внимательно вгляделся в простоватое лицо Карла и его честные глаза, полные мольбы. Будучи человеком сердечным и падким на любую глупость, если она приправлена благородством, капитан проникся к Карлу еще большим участием.