Старшая дочь

Отмечу, это был первый разговор с отцом о моей художественной деятельности с тех пор, как я вернулся из Алертона, но, хочу я вам сказать, Адам, ничего не изменилось за минувшие годы. Отец язвил и издевался точно так же, как пять, как десять лет назад. Все те же аргументы: «вы герцог, а не маляр», «лучше бы принимались за государственные дела», «имейте стыд не выставлять вашу мазню на всеобщее обозрение» и так далее. В этот раз я не стал терпеть. Я сказал, что в Ауре мои пейзажи оценили высоко, и что, если у Его Светлости нет художественного вкуса, это вовсе не значит, что я бездарен.

- В самом деле так сказали? Герцогу? – поразился Кинсли.

- Да, и отец этого явно не ожидал. Видели бы вы, как округлились его глаза. Он начал кричать, я начал кричать в ответ. Обида до того залила мне глаза, что я, кажется, перешел рамки допустимого – припомнил ему смерть матери, но знаете дружище, то что он сказал мне дальше, намного хуже. Он сказал: «Убирайся вон, бездельник. Тебе нечего делать в моем доме!» На что я ответил, что это и мой дом тоже, и вообще-то я его сын.

Кинсли покачал головой.

- Да, жестоко, ничего не попишешь. Но что же вы намерены делать дальше?

- Для начала я переехал от него сюда, - Отто отрешенно крутил в руках пустой бокал, - а дальше – не знаю. Вся душа моя просится обратно в Ауру. Только там я был счастлив.

- Ну так поезжайте, что вас держит?

- Моя фамилия. Я привязан к Блекфорду, вы ведь понимаете.

- В перспективе, безусловно, но пока у власти ваш отец, вы относительно свободны.

- Мой отец когда-нибудь умрет, и все это достанется мне, - Отто обреченно смотрел в пустоту.

- Снова эта ваша меланхолия! – сокрушался Кинсли, - Прекратите. Сколько вашему отцу? Пятьдесят? Пятьдесят пять? У вас есть, как минимум, двадцать лет свободы, чтобы жить в свое удовольствие, а за это время, глядишь, обстоятельства изменятся в вашу пользу, либо изменитесь вы сами.

- Я ненавижу политику и все что с ней связано. Не знаю, что должно случиться, чтобы это изменилось.

Кинсли снова замолчал. На его лице изобразилась усталость.

«Какой же ты нудный, товарищ герцог!» – подумал Фред, - «И как твой бедняга-друг тебя еще терпит!»

- Но что же с выставкой? – снова заговорил Кинсли, - Неужто я зря приехал?

- Выходит так.