Старшая дочь

- Я уже все сказал, Федор Никитич, - отозвался министр иностранных дел, - Ситуация вопиющая, возмутительная. Никогда еще такого не было. Мы отправили в Блекфорд требование разобраться в деле Березина и найти убийцу, но я не питаю надежд, что нам ответят. Исходя из того, что всю предыдущую информацию мы узнавали от своей разведки, а не от официальных блекфордских властей, диалог с нами выстраивать никто не хочет.

- Может быть, стоит подождать? – предположила Анастасия Павловна.

- Так мы и ждем, ждем, Ваше Высочество.

Нам больше ничего не остается. Но дело явно затягивается. Березин пропал три недели назад, и его никто не искал. Нас игнорируют, и это неслыханная наглость.

Грозовский уже открыл рот, чтобы вставить свою реплику насчет необходимости ответить на наглость Блекфорда штыком и порохом, но его опередили. Где-то в конце длинного стола заскрипел отодвигаемый стул. Тучный пожилой человек в форме тяжело поднялся с места, привлекая внимание государя и всех присутствующих.

Придвинув очки к близоруким глазам, Грозовский узнал генерала Туманова.

- Раз уж мы взялись выражать свои мнения в столь свободной форме, то и я выскажусь, - начал Туманов, - Я служу Отечеству уже почти шестьдесят лет, но подобной наглости за все эти годы не встречал. Разве может Корония стерпеть оскорбление от такой, простите меня, Ваше Величество, мелкой зловредной воши, как Блекфорд? В мое время убийство дипломата ровнялось акту нападения. Они напали на нас вероломно и беспричинно.

Они считают, что Аура и Иовелия их защитят и бесятся от своей безнаказанности. Неужели мы стерпим эту пощечину и ничем не ответим?! – старик даже задрожал от негодования.

- Войска к границе стянуты, - как бы между прочим заметил тот самый Федор Никитич.

- Что ж это? – усмехнулся Грозовский, - Вы, никак, войны хотите, господа?

- А о чем они думали, когда лишали жизни нашего дипломата?! – краснея, продолжал генерал Туманов, – Кроме того, они втихаря поддерживают наших демократов – этих бандитов, врагов режима! Они травят наше общество, и мы должны обрубить им жало, пока не поздно!

- Вы что ж это серьезно? – встрепенулась Анастасия Павловна, - Вы к чему призываете? Тридцать лет войны не было!.

.

- Тридцать лет пожили в мире и хватит. Я считаю, стерпеть невозможно, - подытожил Федор Никитич и скрестил руки на груди в знак того, что мнения своего менять не собирается.