Старшая дочь

Поняв тему дискуссии, Фред обрел серьезный, тревожный вид. Вопрос касался его непосредственно.

- …Не в обиду некоторым присутствующим будет сказано, - вел свою речь Крапивин, - но практика подрывной деятельности давно доказала, как важно происхождение человека в деле классовой борьбы. Представьте только: в мирное время, как сейчас, какой-нибудь вольнодумный князь вполне может всерьез увлечься идеями социализма. Допустим, это человек сердечный и даже жалостливый. Он может искренне желать улучшения жизни пролетариата, однако идеи его всегда останутся только либеральными, возможно радикально-либеральными, но не социалистическими, это точно.

- Почему же, позвольте узнать? – спросил голос из первого ряда.

- Потому что классы антагонистичны, товарищ. Революция подразумевает переворот всего общества на 180 градусов. После нее те, кто раньше был наверху, неминуемо окажутся внизу социальной лестницы. Разве может наш князь, каким бы сердечным он не был, всерьез захотеть стать последним человеком? Если он сумасшедший, только.

- А если этот ваш гипотетический князь отречется от своего происхождения?

- Вы еще скажите, на крови поклянется! – Крапивин рассмеялся, - Что за ребячество? Сказать можно что угодно, но смысл имеют только поступки. Я вам о том толкую, что может быть в мирное время наш князь будет убежденным социалистом, но когда начнется революция, и в его личной судьбе случится какая-нибудь трагедия: допустим шальная пуля восставшего солдата случайно поразит его бедную матушку, этот князь может очень легко передумать.

Дескать, кровавые социалисты виноваты в ее гибели. Убитый горем князь предаст идеи, которым верил прежде. А теперь представьте, что он был, скажем, комиссаром (а что, вы ведь всех желаете уровнять). Понимаете, сколько стратегической информации станет известно врагам, если он решит присоединиться к ним? Молчите? То-то же. Вот именно поэтому я уверен, что в партию можно принимать только людей не буржуазного происхождения.

По зале пробежал громкий шепот. Оппонент молчал, и из-под усов товарища Крапивина выглянула победная ухмылка. Но он поспешил, решив, что его речам не станут перечить. Человек из первого ряда встал, одним прыжком оказался на сцене и обернулся лицом к слушателям.

- Это же тот самый мужчина, с которым вы говорили на рынке! – прошептала Маша изумленному Фреду.