Старшая дочь

В воздухе стоял стойкий густой запах чернил и масла. Это поразило Анну. Вторым, что удивило ее, было количество людей. Дворец, в представлении Анны, должен был быть тихим, прохладным и полупустым из-за своих размеров, но на деле он был тесен, как бывают тесны городские проспекты в полдень. Слуги и придворные выходили из одних коридоров и входили в другие, спускались и поднимались по лестницам, открывали и закрывали двери. Дворец не был похож на дом, потому что в первую очередь он был государственным учреждением.

Министр шел прямиком на четвертый этаж, Анна – за ним. Он молчал, и казалось, думал о чем-то совершенно отвлеченном, но, непременно, очень важном. Уже в коридоре четвертого этажа им навстречу попался полный деловитый человек в сюртуке шоколадного цвета.

- Сергей Иванович! – обратился к нему господин министр, - Вы не знаете, где сейчас Киселев? – и добавил тише, - Я привез дочь великой княгини, и надеюсь, он займется ее обустройством.

- Простите, но нет, - человек качнул круглой, словно глобус, головой, - С утра его не видел. Он, верно, не отходит от Его Величества.

- Досадно, - вздохнул министр, - Тогда, может быть, вы мне поможете?

- Рад бы, да дел невпроворот. Прошу меня извинить, - Сергей Иванович скрылся на удивление быстро.

Господин министр продолжил молча идти по коридору. В его резких шагах читалось раздражение.

Четвертый этаж отличался от предыдущих трех. Здесь было тише и значительно теплее. От занавешенных окон исходил приятный приглушенный свет. Ноги утопали в мягком ковре, отчего в комнатах шаги проходящих были совершенно не слышны. Людей практически не было – за весь путь по галерее зал Анне встретились только пара слуг с очень серьезными, даже скорбными лицами.

В одной из зал господин министр наконец остановился и огляделся вокруг.

- Дальше идти нельзя, - сказал он Анне, - Дальше начинаются личные покои государевой семьи. Присядьте пока тут. Ничего не трогайте. А я пойду, разузнаю, что с вами делать дальше.

Анна села на кушетку и тяжело вздохнула. Слова министра оскорбили ее. «Ничего не трогайте». Неслыханно. Она же не маленький ребенок, чтобы вытворить какую-нибудь нелепость! «…разузнаю, что с вами делать дальше».