Старшая дочь

Фарфоровая тарелка выпала из ее рук и разбилась.

- Ну что же ты, бедовая! Это ведь новый сервиз! – сокрушенно воскликнул Йозеф.

Будто очнувшись, Фред упал обратно стул. Берта мгновенно побледнела и начала было собирать осколки, но за занавеской с печки раздался детский плач, и она, тут же позабыв о тарелке, побежала успокаивать разбуженного ребенка. Фальк выругался и сам пошел убирать с пола остатки фарфора. Фред весь обратился в сторону печки, потом спохватился и опустил взгляд на стол.

Его левая щека слегка передернулась. Всем троим было до невозможности неловко, а Карл наблюдал за этой сценой, ничего не понимая.

Йозеф вернулся на место за столом, как-то жалко извиняясь, потом прикрикнул на жену и велел принести уже наконец чай. Движения бедняжки Берты были механически скованными – она никак не могла унять дрожи в руках. Фред всеми силами пытался не смотреть на нее и вести себя непринужденно, но эмоции его выдавали – он выглядел беспокойным.

Разговор не клеился, чай пил один Карл, утро было безвозвратно испорчено.

Наконец настал спасительный момент прощания. Фред поблагодарил товарища за радушный прием. Фальк проводил гостей, выразив благодарность за верность общему делу, на прощание тепло пожал руку Гриндора, и было непонятно, искренне это, или он искусно притворяется, потому что в глазах революционера появилось что-то неуловимое, что-то среднее между тревогой и злобой.

На улице Фреду стало легче.

Он провел холодной ладонью по лицу и вернулся в обычное нетерпеливо-энергичное состояние духа. Карл шел рядом и молча наблюдал за ним.

- Ну, чего молчишь? – Гриндор пихнул его локтем, - Стесняешься спросить, думаешь это неудобно? Терзаешься любопытством, что за треугольник возник у меня с Фальками? Не стесняйся, спрашивай, здесь нет никакой тайны. – Но Карл выжидающе молчал и тогда Фред продолжил сам, - Два года назад Йозеф притащил меня в один провинциальный бордель.

Ну, как притащил – я сам увязался за ним и еще несколькими офицерами. Избавлю тебя от подробностей, в общем, Йозеф познакомил меня с Бертой.

- Она стала вашей первой женщиной, так?

- Так, так, догадливый ты наш. Между мной и Бертой возникло нечто... не знаю, скорее, нечто возникло только с ее стороны. Я навещал ее в течение месяца, пока однажды Йозеф не сказал мне «хватит». Берта влюбилась в меня, а для таких женщин как она, это конец.