Тмутараканский лекарь

Несколько минут они соревновались в красноречии. Было понятно, что и русский дружинник пошел на принцип, и Сурьбарь должен был выполнить ханский приказ, а потому не сдавал своих позиций. Из одной ладьи на берег вышел высокий священник в черной рясе, на которой отчетливо выделялся серебряный крест, и подошел к спорщикам. Он был уже немолод, но крепок по телосложению, а его волосы и борода были посеребрены сединой. Взгляд его серых глаз был настолько проницательным, что, казалось, внимательно посмотрев на человека, он проникал в самые потаенные уголки его души.

- Что произошло, дети мои? – спросил священник сурово.

- Рассуди нас, отец Никон, – сказал рыжебородый. – К нам обратились за помощью бывший половецкий пленник, наш русский парень, и его спутники. А этот кочевник хочет их забрать с собой, и ещё нам угрожает.

- Господь говорит: «Просите, и дано будет вам; ищите, и обрящете; стучите, и вам отверзется». Ежели у нас попросил помощи наш православный брат, значит наш долг – помочь ему. А ты, сын мой, – обратился он к Сурьбарю, – слыхал такую русскую пословицу – «Что с воза упало, то пропало»?

При этом он так испытующе посмотрел в глаза половца, что тот на несколько мгновений онемел.

- Пока что ваш Бог на вашей стороне, но ветер не всегда будет дуть вам в спину, урусы. Мне всё равно нужно сказать пару слов ханской дочери. Это важно.

Бике подошла поближе к Сурьбарю и его свите.

- Твой отец, будучи в походе, тяжело заболел. А по прибытии в Шарукань вообще слёг в постель. Так что если ты хочешь застать его живым, тебе придется вернуться вместе со мной. А заодно и твоим приятелям, кара которых за побег и поджог кыпчакского стана будет страшна. А ты, хатун, можешь не беспокоиться, тебе и твоей служанке ничего не грозит, даю слово Сурьбаря. Хотя по-хорошему, не была бы ты дочерью хана Тарха, высечь надо было бы тебя за строптивость.

Услышав о болезни отца, Бике побледнела и пошатнулась. Гульнара подбежала к ней, чтобы поддержать свою госпожу. Но в этом уже не было необходимости – Бике была истинной дочерью хана и быстро взяла себя в руки.

- Если ты шутишь такими вещами, как здоровье моего отца, только ради того, чтобы вернуть меня обратно, то пусть отсохнет твой лживый язык, Сурьбарь.

- Да будет так, хатун. Только я тебе не лгу.