Ни конному, ни пешему...

Земля с ней щедро силой делилась, лесные духи ее, как меня, слушались. Дикие твари, и те к ней ластились. Всех она лечила, кормила, жалела. Однажды на моей поляне мелкий упырек объявился, я его шуганула, а доченька меня стыдить начала:

— Негоже, матушка, убогого гнать. Он не виноват, что таким уродился. Я его третий день выхаживаю.

— Зачем? — спрашиваю. — Его, небось, мужики на вилы подняли, или поп крестом припечатал, вот упырь и мается. Кого ты на ноги ставишь?! Он же скот ворует, а то и ребенка утянуть может.

Лешаки это отродье испокон веков за гранью удержать пытаются. А ты жалеешь!

Сколько я ее в лесу держала — не помню уже. Опекала, боялась к людям отпускать. Только Мара сама к ним отправилась. Девка тропы открывать научилась, что ты счета в банке. Вначале она по хуторам и деревням ходила. Раны заговаривала, детей и скотину исцеляла, роды принимала. Потом в больших городах появляться стала. Вот тогда я и заподозрила неладное. Не видела девочка ничего, кроме боли и страданий.

И выносить их не могла. Только тогда радовалась, когда помочь могла кому-то.

— А разве это плохо? Ну, типа, всем помогать. Хотя…— Козодоев почесал в затылке.

— Она считала себя виноватой. Понимаешь? Перед всеми. Она не людей спасала, а себя. Хотела искупить грехи. Я не смогла выбить из нее то, что ей монахи внушили. А потом было уже поздно.

Она умерла в чумном городе, стараясь остановить смерть. Я пыталась ее увести, но Мара словно обезумела.

Ходила по улицам в рясе, вливая силу в людей, облегчая мучения. Все без толку — народу слегло слишком много. Сотни, а она одна. В какой-то момент девочка просто упала как подкошенная на мостовую, и — все!

Яга устало опустилась в кресло.

— Наливай, Степка, помянем мою старшенькую.

Они долго сидели в тишине гостиной. Мигали огоньки на ёлке. Стрелки на старых часах ползли к полуночи.

— Новый год, — тихо сказал Козодоев. — Лизка салют хотела посмотреть.

Он осторожно погладил внучку по макушке. Девочка открыла глаза, потянулась.

— Салют, — шепотом напомнил дедушка.

Малышка выпуталась из одеяла и подбежала к окну.

Салют был роскошным. Небо над поселком загоралось разноцветными сполохами, расцветало причудливыми цветами, осыпалось золотой и серебряной пылью. Ядвига стояла у окна и грустно улыбалась. Прошлое ушло, растворилось в воспоминаниях. Будущее зыбко и непонятно.