40000 лет назад

— Ты сдурел никак воевода! На кого я конюшню оставлю? — Дед на столько был ошарашен известием что, мгновенно вскочил на ноги.

— Я новика пришлю, он приглядит. Да и коней тут останется после вашего отъезда немного. Он справиться, да и тебе будет наука, да развлечешься, а то уже мхом скоро прорастешь на месте сидючи. Встряхни стариной, покажи, что еще о-го-го. — Митрох засмеялся.

— Это, что же за наука такая? Чему это ты меня еще учить удумал? — Сощурился Яробуд.

— Как! Воеводе перечить? Не помнишь, кто отказал мне в просьбе в сваты идти? — Воевода с ехидным вызовом, смеясь, посмотрел старику в глаза.

— Вот и подумай в дороге.

— Ах тыж... — Договорить учитель не успел, потому что из соломы, в которой он спал, вылез зевающий шишок.

После того как его поймал в доме волхва, Бер — этот маленький наглец, перестал прятаться, и стал бедствием для всего города. Он появлялся в самых неожиданных местах.

Мог внезапно вылезти на полке над плитой у стряпающей в этот момент похлебку хозяйки, советуя ей сколько еще положить крупы, и от неожиданности, высыпавшей в варево всю соль из крынки.

Мог посоветовать плотнику, забивающему костыль в стену, как держать молоток, появившись за спиной, и выкрикнув пожелания громким, противным голосом. Потом быстро прятаться от летящего в него инструмента, под лавкой, и метаться в поисках щели по полу, от негодующего мастера, отбившего палец.

А мог вообще, влезть на спинку кровати, занимающихся сугубо личными, не подразумевающими всеобщего внимания делами, мужа и жены, и посоветовать им непристойные методы поведения.

Его давно бы убили, но поймать так и не смог никто, кроме рыжего увальня, которому, кстати, нередко с обидой выговаривали, что он слишком по-доброму отнесся, к этой маленькой мохнатой сволочи, и что надо было отдать ее им, для праведного, костоломного суда.

Илька отряхнул деловито прилипшие к шкурке мусоринки. Снял, стряхнул, и снова одел колпак на голову. Протер уши лапками, и улыбнулся Яробуду.

— И не благодари. — Затараторил он. — Как только я услышал, что надо в столицу грамоту с податью везти, да то, что послать некого, ввиду посевной.

Сразу вспомнил как ты жаловался воеводе, что у тебя нога болит, и как тебе тяжело даже с лошадьми возится, и что потому не можешь в сваты идти. Подумал, что прогулка на свежем воздухе тебе на пользу пойдет. Дней десять в скрипучей телеге лежать. Это же мечта. Отдохнешь, развеешься, да и учеников своих в делах посольских поднатаскаешь. Вот я и посоветовал воеводе...