40000 лет назад

Ты уже практически обессилел, ты теряешь кровь, которая, кстати, уже изрядно залила мне одежду. Теперь я думаю, как буду все это безобразие отстирывать. — Из-за спины послышался натужный смех. — А еще пламя меча медленно разъедает тебя изнутри. Скоро ты упадешь, и я добью тебя одним, завершающим ударом. Перерублю шею, и повешу уродливую голову, у себя дома в качестве трофея. Это будет очень красиво.

Федогран замолчал, добившись главного, враг вскипел панической яростью, задрожав всем телом. В таком состоянии всегда совершаются самые глупые ошибки.

Но то, что произошло дальше, наш герой, и так держащийся из последних, оставшихся сил, за выскальзывающую из рук мокрую от крови, рукоять меча, никак не ожидал.

Баш Челик резко взмыл в небо, и набрав достаточную, по его мнению, высоту, камнем ринулся к гроту. Почти у самого входа, он резко сделал кувырок, и прохрипев ненавидящем плевком: «Сссдохххни»! — Врезался спиной в отвесную скалу, ломая черные крылья и с омерзительным хрустом кроша вылезающие из тела кровавыми пиками ребра.

Он решил поставить точку в этом противостоянии, такой вот жуткой концовкой, убив себя и погубив ненавистного врага. Он проиграл бой, но и противник не будет праздновать победу. Все кончено.

Спасло нашего героя от неминуемой смерти чудо, которое можно объяснить только волей богов. Еле заметная, выеденная вездесущей влагой, сочащейся из трещины в скале, и ветрами выемка, неглубокая, но, в то же время, помещавшая в себя Федограна, приняла в себя готовое быть раздавленным тело, смягчив проросшим там мхом удар, и не позволила размазать парня кровавой кашей по камню.

На землю они рухнули одновременно.

Только парень упал, без сознания, тряпичной куклой, раскинув руки и замер, а вот Баш Челик, сделав кувырок, разбитым телом по каменному слону, свалился в ущелье в струях летящей туда же воды ручья, и унеся в своей спине, торчащий в ней меч.

Федогран довольно быстро пришел в себя. Встав на колени, и упираясь руками в землю, он пытался вдохнуть не слушающимися, отбитыми легкими, хотя бы один глоток воздуха.

Оглушенный, он не видел, и не слышал, что к нему уже бегут восхищенные подвигом люди гор, и впереди них сгусток мрака, шипящий сорванным голосом:

— Я же говорил, а вы не верили! Он великий воин, он избранник богов!

Слух вернулся вместе со зрением после болезненного первого вздоха, наполнившего грудь. Мир наполнился красками, звуками и болью во всем отбитом теле одновременно. Он поднял удивленные глаза.