40000 лет назад

— Не сомневайтесь, тут многослойная сталь, еще моим прапрадедушкой способ ковки сработан, любую железку на раз перерубает. Проверено. — Улыбался он, помогая опоясываться друзьям. — У меня в кузне еще один такой же лежит, как знал, когда ковал, Вула дожидается. Поправится оборотень подарю, он тоже достоин такого клинка.

— Федогран. — Позвал тихий, неловкий, застенчивый голос.

Красная от стыда девушка стояла, наполовину выглядывая из-за открытой створки ворот конюшни.

— Алина! — Кинулся к ней парень, забыв про все на свете и сжал в объятьях.

— Отпусти, неловко, люди смотрят. — Попыталась она его оттолкнуть, еще больше залившись румянцем.

— Пусть смотрят. — Улыбнулся он. — Ты моя невеста и скоро женой станешь. Плевал я на всех.

— Я простится пришла. Батюшка сказал, что уезжаешь ты, по делам важным. — Она посмотрела ему в глаза. — Я буду ждать.

И он не смог устоять, поцеловал такие близкие и манящие губы.

— Дурак. — Оттолкнула она его кулачками в грудь и убежала, скрывшись за стеной конюшни.

— Ай да богатырь. — Рассмеялся кузнец. — Уважаю. — Он вытянул руки словно отстраняясь расставленными ладонями. — Никому не скажу, клянусь Родом. — Захохотал он подмигивая. — Ну лихой парень. — Махнул рукой и не прощаясь ушел в след за девушкой, и еще долго слышался его смех.

— Не принято, так-то. До свадьбы. — Улыбнулся медведь. — Но ты здорово придумал, я свою зазнобу тоже поцелую до свадьбы, когда со слезой вернемся.

Из ворот города всадники выехали уже далеко за полдень. Солнце медленно скатывалось к горизонту удлиняя тени. Шишок задав направление в сторону гор, сообщил: «Переночуем в лощине у родника, куда доберемся ближе к полуночи, а Баюна, завтра к вечеру найдем в березовой роще у подножья лысой горы». И продолжил дальше бормотать, что-то неразборчивое, клюя носом в дреме.

Рядом, склонив голову на грудь посапывал Бер, а вот Федор витал в облаках. Он первый раз поцеловал свою невесту, и был счастлив. Пусть она и оттолкнула, и обозвала дураком, но сделала это так нежно, что душа у парня пела. Он рисовал воображаемые сцены семейной жизни. Называл уже по именам будущих детей, споря сам с собой, и улыбался, мечтательно щуря глаза. Он даже не заметил, как стемнело. На безлунное небо высыпали миллиарды звезд.