40000 лет назад

В ноге Бера, чуть выше колена торчал обломок стрелы, которую увалень, с присущим ему спокойствием обломил, и поморщившись выкинул в реку, после чего снес, высунувшуюся над усеянном, с торчащими в нем стрелами бортом телеги, голову степняка, которая, противным чвакающим звуком упала под ноги, с мгновенно остекленевшими открытыми глазами, и откинув ее ногой в сторону, перекатившись через плечо, отбил кривое оружие, уже летящее в голову, сражающегося с двумя врагами одновременно, Яробуду.

Дед пострадал меньше всего.

Шлем с его головы сбили стрелой в первую же минуту, и пока потерявший концентрацию старый воин, приходил в себя, второй стрелой порвали мочку уха. Кровь обильно капала на плече, и стекая по руке, в сжимавшую меч ладонь, делая рукоять скользкой, что доставляло неудобства, и потому он морщился и хмурил морщинистое лицо. В остальном же, кроме мелких царапин и синяков, он был невредим. Не считать же ранами торчащие в деревянной ноге две стрелы, которые он, походя, между отбитым оружия врага, и выпадом кинжалом в грудь другого, срубил мечем.

Глаза Федограна заливала кровь от раны над бровью, а также жутко болела нога. Нет раны в ней не было, просто он поскользнулся на чьих-то кишках, то ли подвернул ее, то ли растянув сухожилия, то ли вывихнув, но совсем был не расстроен от этого, ведь упав, он избежал неминуемой смерти, от воткнувшийся в то место, где он только что стоял, стрелы, наверняка поразившей бы его в голову, а перекатившись, мгновенно под телегу, успел полоснуть по бедру врага, который завалившись на бок и взревев от боли, удачно подставился под молот кузнеца, прекратившего страдания бедолаги, после чего довольные улыбающиеся губы мастера работы с железом сказали: «Давай еще».

Вот уж кто действительно жутко выглядел, так это кузнец. Весь в перемешавшейся на его теле крови, своей от многочисленных порезов, и крови и мозгов врага, сокрушенного огромным молотом, разбрызгивающим после каждого удара, жуткую жижу по всей округе. Словно демон смерти выскакивал из-под укрытия и бил, бил и бил, окрашивая местность в жуткий цвет смерти.

Вода под мостом, в начале схватки приобрела слегка розовый окрас, но постепенно, с каждой смертью и раной, все более наливалась сочностью, побурела и стала густой, словно брусничный кисель. Страшная, уродливая картина. Но такова война. Вонь, грязь и боль, это те краски, которыми рисует великая художница смерти — богиня Морена.

Не добившись успеха, враг начал откатываться назад, унося раненых.