Горячее сердце

Как Ясь к Амельке-ведьме ходил

Долго ли, коротко, привезли добычу в пещеру, разобрали, решили, что продать, что людям раздать, что меж собой поделить. Гаврон был в таких вопросах справедлив, и ему доверяли – и крестьяне местные, и свои ватажники.

И когда объявил он, что теперь отдых, подошёл к нему Ясь и попросился уйти ненадолго. Мол, дело у него, важное, но сильно его не задержит.

Гаврон выслушал и отпустил – мало ли, какое у парня дело, у него и родня тут поблизости, да и девушка, наверное, есть.

И отправился Ясь к Амельке-ведьме. Давно он её знал, ещё с той поры, когда отца придавило, и она пришла к ним в дом облегчить ему последние страдания. Все в их деревне, да и в соседних тоже, говорили про Амельку-ведьму хорошо, мол – никому она в помощи не отказывает. Решил и Ясь попытать у неё счастья. Слыхал, что удавалось ей разыскивать пропавших людей.

Пришёл, постучался, чин чином поприветствовал её и сказал, что просьбу до неё имеет, и будет очень благодарен пани ведьме, если она ту просьбу выслушает.

- Заходи, Ясь-збуйник, - кивнула Амелька и пригласила его к очагу.

Ясь зашёл, снег обтряс с сапог, выложил на стол краюху свежего хлеба, добрый кусок овечьего сыра да закопчённую рыбину.

- Скажи, пани Амелька, можешь ли ты осмотреть вещь и сказать, где сейчас хозяин той вещи?

- Могу попробовать, - кивнула ведьма. – Что за вещь, чья она?

- А вот, взгляни, - Ясь вытащил из-за пазухи ленточку и подал ведьме.

- Имя владелицы знаешь?

- Знаю. Эльжбета.

Амелька взяла ленту, осмотрела её со всех сторон, положила на стол. Сейчас, мол, посмотрим.

Достала она блюдо глиняное, широкое, плеснула на него ключевой воды, и травы какой-то, и ладонь раскрытую над тем блюдом подержала, а после взяла ленточку голубую и окунула её конец в ту воду.

- Иди, - говорит, - сюда, вместе посмотрим.

Заглянул Ясь ведьме Амельке через плечо, и увидел в воде, как в окошке, берег реки. Широко раскинулась река, другой берег едва видать.

А сам Ясь будто на какой лодке скользит по той реке, быстро и без задержек. Пересёк он реку, и увидел на пригорке замок. Точнее, замок там был давно, уж много лет прошло с тех пор, как он стоит разрушенный, одни развалины там сейчас. Узнал Ясь тот замок, имя ему было Чорштын, и реку узнал – это ж Дунаец, его всякий знает, Неджица на нашем берегу того Дунайца стоит, а Чорштын – акуурат напротив Неджицы.