Волки

Всадники были одеты в одинаковые серые шерстяные пенулы — плащи с капюшонами, из-под которых выставлялись козырьки бронзовых шлемов кавалеристов-ауксиллариев. В складках плащей тускло поблёскивали кольчуги. Носиться по горам в доспехах — удовольствие не из приятных, но иначе нельзя. Хотя император уже успел отдать приказ о начале чеканки монеты с памятной надписью «DACIA CAPTA», до реального покорения страны было ещё далеко. Во многих её уголках варвары продолжали сопротивление. Бессмысленное, безнадёжное, оно и не думало ослабевать.

Ауксилларии — солдаты римских вспомогательных частей.Dacia Capta — «Дакия Покорённая».

— Ладно, хватит болтать без толку, — сказал Тиберий, — разжечь факелы.

Паннонцы спешились, достали из притороченных к сёдлам сумок факелы. Сальвий вытащил медную трутницу, достал кремень и кресало, высек искры. Пламя плотоядно заурчало, пожирая пропитанную смолой паклю.

Ауксилларии осторожно перевели лошадей через осыпь. Лошадь Сальвия споткнулась, он вполголоса выругался.

— Всё равно не видно ни хрена. Темно, как в орковой заднице. Хоть бы луна вылезла. Может, все же заночуем?

— А это что? — декурион ткнул рукой в небо.

В разрыве туч действительно показался большой серебряный денарий. Полная луна полюбопытствовала, что происходит внизу и, не увидев ничего интересного, снова спряталась за плотным покрывалом.

Откуда-то издалека донёсся протяжный вой.

— Ишь, распелись... — процедил кто-то.

— Им сейчас раздолье, — мрачно добавил Тиберий, — народу-то побитого, без погребения лежит — тьма.

— Ты не отвлекайся, — буркнул Бесс, — говори уже, что решил? Дальше едем?

— Едем, — подтвердил декурион.

Бесс шумно втянул воздух и повернулся к одному из своих товарищей.

— Мандос, скажи ему!

— Сальвий, я тебя терплю за светлую голову, но ты стал слишком много распускать язык в последнее время, — спокойно сказал Тиберий, — обсуждаешь приказы командира вместо того, чтобы их беспрекословно исполнять, подбиваешь товарищей на неповиновение.

— Командир, лошади храпят, — пробасил суровый здоровенный воин, паннонское имя которого, Мандос, «Маленький конь», звучало, как насмешка, — совсем мы загнали лошадей. Погубим. Смотри, у Сальвия кобыла прихрамывает уже.