Волки

Припомнила мелкие подробности, которые уже стёрлись в памяти Бергея. Впервые за долгие месяцы им не было больно от воспоминаний о прежней мирной жизни, что ушла безвозвратно.

— Мы найдём их, обязательно найдём. И Дарсу, и Меду, и ещё кого-нибудь из соседей, — говорил Бергей.

— Да, — согласилась с ним девушка, — боги нам помогут, ведь они сегодня нам помогли и дальше в беде не оставят.

Вместе они решили идти на юг, на поиски родни. Верно и мороз этот наслала Владычица Луны как раз для того, чтобы им проще на другой берег Данубия перебраться.

Спать они легли возле костра, как обычно, совсем близко друг от друга, но не рядом. Тисса тут же закашлялась, потом попыталась плотнее закутаться в плащ.

— Холодно? — спросил Бергей.

Не дожидаясь ответа, он стянул безрукавку из овчины и подсунул под плащ, укрыл ей Тиссу. И вдруг почувствовал, что она прижалась губами к его щеке. Ладонь сама собой легла на грудь девушки.

И неожиданно для Бергея, подруга не оттолкнула, не попыталась отпрянуть сама. Наоборот, потянулась и прижалась к нему всем телом.

Искра вспыхнула, кровь побежала по жилам, согревая не хуже пламени. Последней здравой мыслью Бергея было то, что он не должен уподобляться насильникам, от которых пострадала девушка. А делать всё не так. Иначе. Хотя он слабо представлял себе, как это «не так, а по-другому».

Похоже, она тоже вспомнила о тех ублюдках, потому что вдруг сжалась в комок. Только что целовалась с ним, а теперь вдруг отстранилась и ощетинилась, как ёжик. Бергей испугался сам себя, он и остановиться не мог, и продолжать боялся.

Замер, не выпуская её из объятий.

А Тисса вдруг глубоко вздохнула, и словно в пропасть прыгнула, навстречу ему. Тут уже обоим стало не до мыслей и воспоминаний, никто из прошлого не стоял рядом. Ладони скользили по разгорячённой коже.

— Не спеши... Медленнее... Пожалуйста... Да...

Потом они лежали под овчиной и плащами, и боялись произнести хоть слово. Бергей сердцем чувствовал — надо бы что-то сказать ей, но не знал, что, и снова её боялся.

Пока Тисса не заговорила первой:

— Ты знаешь, я раньше жалела, что не умерла тогда, яду не решилась выпить. А теперь не жалею.

— Правда? — с надеждой спросил Бергей.

Тисса промолчала, только прижалась ещё сильнее, доверчиво положив голову ему на грудь. Так они и заснули обнявшись, согреваясь теплом, пламенем, что разгоралось медленно, а вспыхнуло между ними только сейчас.

И пришла ночь, и осветил землю лик Бендиды, великой бессмертной охотницы.