Волки

И пояса-то у них не дешёвые, а за поясами палки какие-то торчат, обвитые ремнями.

Плети.

И встретились им с Тиссой эти двое на рынке, подле длинного помоста. Тот ныне пустовал, но не горшки же там выставляли. И не скотину.

Вернее, её самую. Только двуногую.

Бергей похолодел. Медленно попятился, отодвигая Тиссу, не проронившую ни слова, себе за спину.

Старик, как видно, испуга Бергея не заметил или истолковал иначе:

— Погоди парень, не злись. Да не суди вот так запросто о людях, судьба она по-всякому поворачивает.

— Дарса, — выдавил из себя Бергей, почти что против воли.

— Нет, такого не припомню, — задумался старик, — да, по правде, особо и не спрашивали, имён-то. Много тут через наши руки детишек прошло, всех не упомнишь. Одно скажу — никто их не обижал, кормили хорошо, бить не били. К чему товар-то портить. Только дурак товар не бережёт.

Бергей скрипнул зубами. Смотрел исподлобья.

— Чего напрягся? — усмехнулся молодой, — думаешь, хватать вас сейчас будем, да в колодки? Да кому вы нужны? Тут и без вас цены на рабов рухнули.

Старик прокашлялся и добавил:

— По правде, дураков-то из числа купчишек понаехало много. Всё сетуют, дескать рабов в избытке, а потому и нечего церемониться с ними. Ну, то их дела, а нам за порчу товара никто спасибо не скажет. Так что, если боги милостивы к нему, то жив твой брат, да и здоров быть может. Только ровно месяц прошел с тех пор, как последних детей продали и на юг увезли. Где их теперь найти, одним богам известно.

— А лукавого раба-пифагорейца, коли ещё вспомнишь, то смотри, можем и по спине протянуть, — добродушным тоном посоветовал молодой.

— Это почему же? — процедил Бергей.

— Приказ наместника, благородного Децима Скавриана. Велено храмы самозванца рушить, а жрецов его, что баламутят коматов, хватать и предавать смерти.

— А что, баламутят? — не удержался полюбопытствовать Бергей.

— Да не особо, — заулыбался старик, — деревня-то сиволапая иной раз поумнее важных тарабостов будет. Коматы и прежде солнышко да гром превыше царской лже-веры почитали. Втихаря.

— А теперь все богам римлян поклонимся? — Бергей мотнул головой в сторону входа на рыночную площадь, где они с Тиссой сегодня видели уже вторую за день статую. Там стоял некий мраморный муж в римской тоге.