Волки

Казалось, довольно протянуть руку и коснёшься кончиками пальцев зимнего неба, холодного, будто бездушный покрытый окалиной металл.

Зима гналась за ними по пятам. Они вышли из Колонии Ульпии с последним всхлипом затянувшейся оттепели, но месить грязь на раскисших дорогах им довелось недолго, она каменела на глазах.

Как ни спешили Тисса и Бергей на юг, мороз опережал их. С каждым днём становилось всё холоднее, будто зима смеялась над людьми, над их напрасными попытками уйти из-под её власти.

Как ни спешили... В общем-то в их ползучем продвижении торопились, обгоняя друг друга, лишь мысли Бергея.

Он злился и нет-нет, да выплёскивал гнев на девушку, давая волю резким словам. Потом, заметив, как она украдкой размазывает слёзы, стыдился. И всё же ему было очень сложно насовсем отогнать эту гаденькую мысль, что сам по собственной воле он привязал себе на ноги тяжёлые гири. Обузу.

Он был уверен, что без Тиссы пролетел бы весь путь от Колонии Ульпии до Дробеты, как на крыльях. Память услужливо подсунула от кого-то слышанное — тут пути дней на десять.

Край — двенадцать. Ну ладно, так уж и быть, четырнадцать. Если на телеге, да с днёвками. Царские скороходы в прежние времена добирались за пять-шесть.

Сколько они с Тиссой ползли до Дробеты, сын Сирма сказать не мог. Он давно потерял счёт дням. А зря.

Они шли по наезженной обжитой дороге, где постоянно попадалось человеческое жильё и римские заставы. Некоторые построены совсем недавно, другим уже больше года. Приходилось их обходить, да и вообще часто сворачивать с дороги, дабы укрыться от проезжавших купцов и конных дозоров «красношеих», что тоже изрядно раздражало Бергея, но он не знал иного пути.

Этот же почитал самым быстрым.

Сын Сирма спешил, последними словами клял любую задержку, но от них никуда не деться. День повернул к прибытку, однако от Длинной Ночи миновало не так уж много рассветов и закаты наступали слишком рано, пугающе быстро. И тут уж приходилось решать, что важнее — протопать ещё тысячу-другую шагов, не обращая внимание на рокот оголодавшего брюха, или заняться добычей пропитания.

Зимой с этим было совсем непросто.

Несколько раз удалось удачно украсть хлеба на заставах или стоянках купцов, кои устраивались на днёвки и ночлеги подле разорённых, но всё ещё каким-то чудом не вымерших напрочь деревень.

Среди обворованных оказывались и простые селяне, что сами испытывали большую нужду. Бергея совесть не мучала, он на неё пару раз рыкнул, и она заткнулась.

Помогала и охота.