Волки

В дом вошли тем же порядком, что и в предыдущие. Внутри никого не оказалось, но опытный глаз разведчика сразу определил — люди здесь недавно были. На стенках печи ни следа инея, глиняной посудой пользовались один или два дня назад.

На постели лежал моток проволоки. Лонгин поднял его, осмотрел слом.

— Тит! — позвали снаружи.

Декурион вышел из дома. Неподалёку стоял Сальвий и пристально разглядывал снег. Пнул его, разломав наст. Под ним обнаружилось жёлтое пятно.

— Отливал он здесь.

— Может, собака? — предположил кто-то из эксплораторов.

Бесс не ответил.

— Вот и нашли берлогу, — сказал Лонгин.

— Устроим засаду? — спросил Сальвий.

Декурион не ответил, задумался.

— Он не появлялся здесь... — Бесс пожевал губами, прикидывая, — полтора дня точно. Метель была.

— Значит, после вылазки в Апул, он сюда не вернулся, — сказал Тит Флавий.

— Думаешь, это он был в Апуле?

— Ну а кто ещё? Если одиночка, конечно. Может их тут несколько.

— Не думаю, — покачал головой Бесс.

Он некоторое время молчал, потом спросил:

— Ну, так что, засада?

— Я тут на ночь не останусь! — прошипел незаметно подошедший Тиберий.

— Прикажу — останешься, — ответил Лонгин с едва уловимой ноткой раздражения в голосе.

— Прикажешь? — Максим приблизился к Титу и смотрел с вызовом, — а не пошёл бы ты к воронам со своими приказами!

— Ты знаешь, что бывает за неисполнение приказа, — уже с откровенной злобой процедил Лонгин.

— К воронам! — упрямо нагнул голову Тиберий.

Сальвий удивлённо переводил взгляд с одного на другого.

Весь день, пока паннонцы по приказу Марциала обшаривали окрестности Апула, у Тита не шла из головы та девушка, рабыня Максима. Декурион женщин сторонился, что было известно всем и давно стало предметом шуток. Тит никогда не участвовал в разговорах солдат, мечтавших о ладной бабёнке под боком. После отставки видел себя бобылём.

Эта дакийка, глядевшая на него с ненавистью, как-то умудрилась задеть в душе Тита доселе молчавшую струну, и звон её не давал теперь декуриону покоя.

— Что с тобой, Тит? — спросил Сальвий, — будто в облаках витаешь.

Лонгин не ответил. Этих своих метаний, переживаний, он, сорокатрёхлетний муж, стыдился, пытался отогнать. Не получалось.

В лагерь они вчера вернулись уже затемно.