Волки

Вот лошади вели себя совершенно спокойно, не храпели, не косили испуганно глазами, не переступали нервно ногами. Лошади опасности не чуяли. Это немного успокаивало.

Бесс, ехавший первым, копьём отодвинул в сторону тяжёлую сосновую ветку, породив облако из мельчайших кристалликов льда. Раздался негромкий звук «фррр». Лонгин вздрогнул и вполголоса ругнулся. Потревоженная синица поспешила убраться подобру-поздорову.

Бесс натянул поводья, придерживая лошадь.

— Обрыв.

Лонгин подъехал поближе. Да, склон здесь круто уходил вниз, из-под снега торчали верхушки молоденьких сосенок и замшелые коряги.

Станешь тут спускаться — костей не соберёшь.

Внизу бесшумно струилась чёрная вода — небольшая речушка, очевидно, впадающая в Марис, замёрзла не полностью, остались промоины. Видно, где-то здесь из-под земли били горячие ключи.

— Тропа идёт направо, — сказал Сальвий, — здесь должен быть брод.

— Почему ты так решил? — спросил Тиберий, который приблизился к Бессу и Лонгину.

— Присмотрись. Видишь водоросли? Тут мелко, — объяснил Сальвий.

И добавил, — ну и вон туда посмотри.

Он вытянул руку. Тиберий напряг зрение.

— Ничего я там не вижу. Один проклятый туман.

— Я что-то вижу, — сказал Лонгин, — как будто крыша.

— Крыша, — подтвердил Бесс, — дом на том берегу. Хутор или село. Значит, где-то тут должен отыскаться брод или даже мост. Не может быть, чтобы местные на эту сторону не ездили.

— Поехали, — скомандовал Тит Флавий.

Действительно довольно скоро они нашли удобный спуск к воде и мост. В этом месте тропа, по которой они двигались, вышла на более широкую, настоящую дорогу.

По ней могла бы проехать телега. И, вероятно, несколько дней назад она тут действительно проезжала. Хотя сейчас дорога запорошена снегом, но колея угадывалась.

— Что-то мне начинает казаться, именно об этом мосте и шла речь, — сказал Лонгин.

Несколько дней назад в канабу явился купец, назвался Требонием Руфом. Объявил, что его похитил и некоторое время удерживал некий варвар, а потом отпустил, не причинив вреда. Марциал, пожелавший побеседовать с Руфом, немедленно вспомнил, что это имя совсем недавно уже звучало в ежедневном отчёте одного из фрументариев.

Без каких-либо подозрительных деталей. Просто, в такой-то день прибыли такие-то, убыли тогда-то. Цепкая память Гая Целия удержала имя. Оказалось, не зря.

Похититель, назвавшийся именем похищенного, вечером потолкался в городке, переночевал и уехал. Что-то вынюхивал.

— Не наш ли это друг? — пробормотал себе под нос Марциал.