Серебряная герцогиня

Может она и не путана вовсе? Может, у неё горе? А пьяная, потому что не пила никогда… Вдруг её кто-нибудь на улице обидит?

Но на улице девушки не оказалось.

– Эй! – крикнул Дьярви. – Не бойся меня! Я тебя не обижу.

– Зато я тебя обижу! – прорычал за ним разъярённый голос.

Горец обернулся и нос к носу встретился с черноволосым. Сейчас, когда оскорбитель был так близок, Дьярви внезапно понял, что тот не усмехается: кривой и рваный шрам словно ухватил левый уголок губ и вздёрнул его вверх. А чёрная тонкая полоска усов придавала дополнительную издёвку невольной усмешке.

– Это ещё кто кого! – отважно заявил Дьярви, обнажая клинок.

Но он уже понимал, что вряд ли победит в этой схватке. Морщинки на переносице, на щеках… И глаза – жёсткие, как железо. Черноволосый только издали казался юношей. Ему было никак не меньше тридцати. И скупость лаконичных движений ясно свидетельствовала о боевом опыте. От него, как от дикого зверя, исходило явное ощущение опасности. Смертельной опасности.

«Ну и пусть», – решил Дьярви, встав в позу.

Черноволосый сузил глаза. Потом хмыкнул.

– Твоё имя. Хочу знать, кого отправлю к праотцам.

– Дьярви, сын Домара. Назови и ты своё и катись к юдарду!

– Фьерэй, – коротко представился тот и медленно обнажил свой клинок. – Ты смелый мальчик.

– Сударь, помилуйте! – Дьярви вздрогнул и обернулся: у дверей стоял Габор и испуганно смотрел на них. – Мы – будущие лучники короля… Мы под королевской защитой.

– Вот как? – Фьерэй усмехнулся. – Вы так полагаете? Что ж, Дьярви, сын Домара, я готов простить вас, если вы принесёте мне свои извинения.

Горец нахмурился.

– Мои извинения – мой удар сабли, – процедил сквозь зубы. – Вас устроят такие извинения?

Черноволосый рассмеялся, сверкнув белыми зубами.

– Ты нравишься мне, Дьярви, сын Домара. Буду рад напитать мою саблю кровью такого отважного молодца.

И он ударил клинком по клинку, приглашая в бой. Горец тотчас прыгнул вперёд, постаравшись снести противнику голову, но внезапно оказался в жёстком захвате. Рука, показавшаяся ему железной, зажала локтем горло парня.

– Отваги больше, чем умения, – шепнули ему на ухо. – Очень глупая смерть. Давай, горный козлёнок, сначала наточи рожки. А то мне скучно.

И противник отшвырнул парня, развернулся и направился прочь, к конюшне. Тот упал на колени, но тотчас вскочил.