Серебряная герцогиня

Ночью девушка плохо понимала, что происходит, но сейчас послушная память, привыкшая всё отмечать, подсовывала мозгу всё новые и новые детали. У короля были расширены зрачки… Так бывает и при испуге, и при страсти, и даже при гневе. Хриплый голос чуть подрагивал. И губа верхняя. «Да… он точно был испуган. Очень.». Но – почему? Из-за потери Морского щита?

Сейчас ничто в лице Ульвара не выдавало пережитых накануне эмоций. Он был спокоен, чуть насмешлив и бесконечно терпелив.

– Прости, Джай, мне пора. Я уже разослал ворон, пока ты спала, и через три часа у меня военный совет.

Срочный военный совет.

– И ты, вместо того, чтобы готовиться к нему, ждал, пока я проснусь?

Она недоверчиво подняла бровь.

– Слово короля – это флюгер, – напомнил Уль, – но если есть возможность его сдержать, почему бы и не сдержать? Я ведь обещал тебе, что буду рядом. Но мне пора. Ты останешься дома?

– Нет. Поеду в Университет.

«Дома я с ума сойду».

– Тогда подожди немного, пока я не пришлю тебе Дьярви. Хочу, чтобы он тебя сопровождал.

– Дьярви?

– Вчерашний мальчишка, чья лошадь съела тюльпаны персикового шаха. Он мне показался толковым малым.

– Ты уже успел принять его на службу и…

– Да. Мы вчера пообщались, и я лично вручил парнишку капитану Ференку.

– А тюльпаны…

– Всего лишь цветы. Так ты подождёшь?

– Хорошо.

Король наклонился к ней, встав коленом на постель рядом, взял лицо в левую ладонь и поцеловал. Легко и нежно.

– Джай… думай о ребёнке. Сейчас это важнее всего.

Она отдёрнулась.

– Наследнике Тинатина?

– Нет, – Ульвар рассмеялся.

– Извини. Я бываю жесток. Иногда совсем забываю, какая ты нежная. Вчера, по-видимому, я тебя напугал. Джай, политические игры – это игры. Оставь их мне. На тебе и твоём ребёнке они никак не отразятся.

– А если я его не полюблю? Если это… если это плод насилия? Действительно сын Тивадара, и характером он пойдёт в отца? Как я на него буду смотреть и видеть в нём…

У него были очень красивые глаза: голубая радужка в тёмно-синем кольце, которое ещё более подчёркивало голубизну.

Не однотонные: нежно-, ярко-, тёмно-голубые. Это придавало особенную глубину. Драгоценные камни, на которые можно любоваться бесконечно.

– Нет, Джай, – шепнул Ульвар, снова касаясь её губ. – Это твой ребёнок. Только твой. И для меня – тоже. Мне наплевать, чья сперма заронила в тебе жизнь. Для меня он – твоё дитя. И я обещаю тебе, что никогда не причиню ему зла.

– Слово короля…

– Слово мужчины, – мягко возразил он, – ему можешь верить.