Сотая казнь

Именно поэтому схватив еще ничего не понявшего архиепископа за шиворот, палач с нечеловеческой силой потащила его прочь от поляны. Наконец увязая в снегу и цепляясь за поваленные деревья Мэрган со своей ношей скатилась в неглубокий овраг, на дне которого и замерла лишенная всяких сил.

— Дочь моя, во истину Всевышний послал тебя ко мне в сий трудный час! — белый как молоко отец Фогель начал стремительно розоветь, почуяв, что опасность прошла мимо.

— Я велю сегодня же поставить за тебя в церкви свечу, да с добрую руку толщиной, — расщедрился отец Фогель, вспомнивший, что на одном из церковных складов давно лежит это неприкаянное и никому не нужное творение свечников.

— Отец мой, не нужно свеч, для меня нет чести выше чем заступиться за церковь в трудную минуту, — выдавила Мэрган с хрипом втягивая воздух. Мороз уже начал сковывать насквозь пропотевшие волосы.

— Не нужно свеч? Но что же ты хочешь?

— Позвольте мне вам исповедаться и наставьте меня на путь истинный.

Отец Фогель, который понял, что денег с него не потребуют радостно выдохнул, благосклонно махая рукой.

Собравшись с силами Мэрган как они и договорились с Погостом прошлым вечером, начала рассказывать о себе, появлении безголового чернокнижника, а главное их охоте за Черным Поваром и попавшей в руки улике.

Отец Фогель в ответ крестился, бормотал молитвы, ахал, но внутри его вроде бы простодушных глазок Мэрган видела кипучую работу мысли.

— Хорошо дщерь моя, если Всевышнему угодно, чтобы чернокнижник загладил свою вину добрым поступком, то я просто обязан помочь, — отец Фогель не мог сдержать улыбки.

— Естественно мы объявим, что его поимка лишь результат ваших бесценных указаний и усилий. Как же иначе?

— Вот и славно! Вот и хорошо! Завтра, под вечер приходите в замок, я подготовлю герцога и уговорю его вернуть все, что вам надо.

— Спасибо, святой отец, — заслышавшая приближающиеся охотничьи рожки Мэрган поспешила откланяться и быстро заспешила к озеру, где оставила Погоста.

Колокола давно отбили два, но пока ленились пробить трижды. Из-за толстого стекла била луна, освещая тело спящего герцога.

Октавия лежала рядом, молча смотря на мужа. На его ровно поднимающейся груди длинный безобразный шрам.

Когда-то тяжелый вражеский меч прорубил кольчугу.Кожа вокруг обезображена — по ране прошлось раскаленное железо — битва закончилась разгромом и в лесах, среди разбитой армии лекаря сыскать не успели.

На шее метка от стрелы.