Сотая казнь

Зло это крысы, запомните! Крысы и голуби!

— Что? Что вы имеете против символа Святого Духа?

— То, что ваш Святой Дух изо дня в день гадит на мою статую! Вот что я имею против!

— Богохульник!

— Тупой святоша!

— Вы попадете в ад!

— И рад этому! Еще не хватало терпеть ваше общество на том свете! Чего только стоит эта безумная идея с банями!

— Это самая правильная идея! Бани нужно запрещать! Раздевшиеся люди всего в шаге от греха! И вообще берите пример с вашего племянника, он мылся единственный раз в жизни, и то для этого слугам пришлось его напоить! — архиепископ говорил с таким убеждением, что его слюна начала равномерно покрывать одежды правителя.

— Вы точно хотите чумы! — глаза герцога налились кровью.

— Невежда! Любой лекарь скажет, что после мытья кожа куда охотней впускает в себя болезни! А вы смею заметить, полощитесь в воде каждый день!

— Да причем здесь ванны, мы говорили о кошках!

— Да, я сожгу тысячи этих отродий! Надо бороться с ересью! По сотне кошек в день взойдет на костер! И я не виноват, ведь я не могу корчевать ересь проповедями, пока не достроен главный собор.

Последнее предложение архиепископ произнес вкрадчиво, уставившись в потолок глазами невинного агнца.

— Сколько? — обреченно откликнулся герцог.

— Девять тысяч золотом.

— Жгите кошек.

— Семь тысяч.

— И ведьм.

— Пять с половиной и я забуду о банях.

— Четыре ровно.

— Идет, — архиепископ ласково улыбнулся, — Я всегда говорил, что хорошие люди могут договориться.

— Ваше высокопреосвященство.

— Как радостно, что вы так обо мне заботитесь, чадо мое, — архиепископ расплылся в улыбке.

Герцог тоже. В пост охота была строго запрещена, а потому чтобы никто не осмелился судачить за его спиной, он был вынужден приглашать с собой отца Фогеля. К тому же часто вытаскивая архиепископа на охоту, Лис рассчитывал, что в конце концов удача ему улыбнется и отец Фогель схлопочет таки себе шальную стрелу промеж лопаток или хотя бы насмерть сверзнется с лошади.

Огромный подвал был полон печей всех размеров и конструкций, горнов, мехов. Рядом с высоченными шкафами с реактивами стояли заполненные порошками бочки и бочонки. Столы ломились от самых разных сосудов и приспособлений.