Сотая казнь

— Не плохо, очень неплохо… — в глазах мужчины отразилось уважение, — А если еще учесть, скольких тебе наверняка довелось препроводить на виселицу… Коль не секрет, кто был твоей последней работой?

— Лот Рыжий, убийца наемный. Слышали такое имечко?

— Допустим. Неужто от твоих рук? Жаль, выходит теперь не верну уж должок… Хоть и мерзавец, а ножом владел как никто, — глава охраны приблизил лицо к стоящему на столе сальному огарку, чтобы было лучше видно шрам над бровью.

— Насчет ножа не знаю, но верток был не в меру, чуть с эшафота не сбежал.

Чуть... — Мэрган коснулась своего оружия.

Подошедший меж тем трактирщик заискивающе заулыбался, быстро подавая Мэрган пшенную кашу и скверного вида сыр. Конечно же на деревянной тарелке (впрочем и на том спасибо). Вслед за этим на столе появились кружки быстро наполнившиеся вином.

— Тут какое дело… — человек герцога испытующе посмотрел на Мэрган, — Я конечно понимаю, что нанял тебя городской совет, но есть у нашего многоуважаемого герцога одно маленькое дельце, которое нужно как можно скорее уладить.

Конечно абсолютно законное и притом неплохо оплачиваемое.

Ссориться с герцогом в первый день приезда в столицу, Мэрган, как и любому другому человеку, не хотелось, и пододвинув к себе кружку, она принялась слушать.

— Ты наверняка устала с дороги, но не мешало бы прямо завтра с утра наведаться в тюрьму. Давно уже коменданту с одним сидельцем разобраться помочь надо. А потом уж можешь спокойно идти к городскому совету, чтобы он тебя принял на работу, — начальник герцогской охраны полез под куртку и всыпал в руку Мэрган горсть монет.

Тяжесть в ладони была приятна, а металл холодил руку и грел сердце. Но вот когда Мэрган разжала ладонь и посмотрела на то, что на ней лежит, дыхание перехватило: в свете грязного, оплывшего сального огарка, тускло заблестело золото.

— Вам что там всю тюрьму перевешать надо, да еще начиная с самого коменданта? — охрипшим голосом проговорила Мэрган.

— Я бы конечно не отказался... Но умереть должен лишь один: герцог наш чародея в тюрьму кинул. Тут уж сама понимаешь дело щекотливое… Говорят, что город у нас просвещенный, ан нет, каждый в суевериях погряз. Боятся люди на колдуна руку поднимать. Вот он и мается в камере как неприкаянный. А у меня голова болит: кто этих чародеев знает, вот возьмет, завтра обернется птицей да и улетит, ищи его потом..