Сотая казнь

— Вот здесь, под ребрами болит? — слабый кивок.

— А здесь? А тут? Тоже? Так… Прокипятите тряпок, и побольше. И самого крепкого вина. А потом пошли все вон.

— Уже распорядился. Скоро принесут, — трактирщик все еще с жадным интересом смотрел на умирающего, но лицо Мэрган заставило его быстро скрыться за одной из дверей.

— Жуй, — Мэрган извлекла из сумки несколько кореньев, пахнущих прелой листвой и почти силой впихивая их в рот жертвы, — А ты колдун иди сюда.

— У меня есть имя.

— Эка новость… Магией помочь сможешь?

— Я чернокнижник, и ты сильно ошибаешься¸ коль думаешь что древнее и благородное темное искусство предназначено для лечения.

— Ну хотя бы заражение потом снять сможешь? — Мэрган аккуртно приняла кипяток и тряпье от испуганной служанки.

— Убивать мое мастерство позволяет. Что человека, что заразу. Но больше уж точно не проси.

— Еще будешь держать края раны, — Мэрган уложила жертву на стол.

— Какой раны?

— Вот этой, — палач извлекла из сумки изумительно наточенный стилет и щедро окатив его и кожу на животе виноградной водкой, сделала аккуратный разрез. Ушедший в наркотические грезы мужчина даже не дернулся, что в принципе было вполне понятно, отведавшие ведьминой погибели, даже на костре сгорали с легкой улыбкой.

Отложив голову на стол, тулово колдуна приняло крюки и развело края раны в стороны, позволив Мэрган заняться своей работой.

— Что там? — голова скосила глаза, но ясное дело ничего не увидела.

— Разрыв селезенки, как я и предполагала. Помнится два года назад, в застенках у одного барона тоже с допрашиваемым такое было. А я им говорила нельзя людей ногами бить когда пытаешь. Я им говорила, что для этого умные люди давно инструменты изобрели. Так нет же, им только дай волю… — Мэрган перестала углубляться в воспоминания, поскольку настала пора углубиться в пострадавшего, — Да тут и селезенки то нет, это как же надо было ударить.

— А больше ничего не надо? Я чернокнижник, а не белопосошник.

— Молчи, — Мэрган достала вымоченные в том же виноградной водке шелковые нити, — Бери зажим. Теперь пережимай здесь. Сумеешь чудо безголовое?

— Убью, — тихо пообещала голова, но тулово мага послушно взялось за инструмент.

Пятнадцатое февраля.