Место для битвы

В братине темнел хмельной мед, хранимый именно на такой случай.

Духарев палкой поворошил костерок, проводил взглядом взлетевший сноп искр.

– Что ж, братья, – произнес он неторопливо. – Давайте думу думать, что делать будем. Есть кому что сказать?

Все тут же поглядели на Понятку. По традиции первое слово после старшего принадлежало младшему. Понятко же – самый молодой. Да и за словом за пазуху обычно не лазил. Но сейчас с речью не торопился.

Неподалеку коротко взлаяла собачонка. На зверя, не на человека.

Понятко взял братину обеими руками, отпил.

– Что делать… – медленно, с достоинством произнес он. – Мало нас. Не убережем добытого. Еще одна такая схватка – и мы биты. Все врагу достанется.

– Ну, значит, и достанется, – флегматично отозвался Рагух. – Мертвым злато без надобности.

Устах и варяги постарше поглядели на хузарина неодобрительно: обычай нарушает.

– Дай! – Древлянин Шуйка почти выхватил чашу из рук Понятки.

– Точно хузарин сказал! – выкрикнул он. – Коли степняки наедут – и так и так погибель.

А пронесет лихо – будем все на угрских иноходцах красоваться! В лучшую зброю облачимся! Хоромы построим княжьи! По пять жен заведем! Пировать станем денно и нощно! Мое слово: поделить все, а там – будь что будет! Лично я слово даю Перуну ноги кровью омыть, а рот набить золотом!

И Волоху – золотом! Пусть даст удачу! – Шуйка вскочил в азарте, расплескав мед. – Слышите меня, боги? Мое слово – крепкое!

– Сядь! Чего разорался? – сердито бросил древлянину Гололоб. – По воде звук далеко идет. Хочешь, чтоб тебя, окромя Перуна, еще и степняк услышал?

Шуйка сел, и Гололоб отобрал у него братину.

– Я против, чтоб злато с собой везти! – заявил он. – Степняк злато чует. Без злата безопасней.

– Ты что ж, братишка, выбросить его предлагаешь? – въедливо осведомился Рагух.

– Почему выбросить? Зароем в приметном месте. Вон хотя бы под взгорком, где истукан каменный. Как, братья?

И поглядел на своего десятника.

Духарев молчал. Ждал, как остальные отреагируют.

– Я свою долю зарывать не стану! – отрезал Щербина.

– Может, тебе, Гололоб, деньги и не нужны, а у меня жена да сын с дочерью. Это что ж, я им даже гостинца не привезу?

– Щербина дело говорит! – поддержал Рагух.

– Надо же, – вполголоса сказал Устах Сергею. – Шуйка мой да Щербина, главные хузаровы нелюбезники, с твоим Рахугом одним голосом поют. А еще говорят, что злато людей рознит!

– Доли ваши! – сердито сказал Гололоб. – Хотите – забирайте. Только ежели отымут, так это уж ваша, а не моя забота.