Нечаянный тамплиер

Затем сделаешься главой обороны провинции, командором. Потом, глядишь, и маршалом станешь. Будешь командовать орденским войском. Или даже получишь место сенешаля, помощника самого главного храмовника. А, если очень повезет, то и самим Великим магистром можешь стать. Ну, это, конечно, почти невероятно, потому что за старшие должности там идет серьезная внутренняя грызня, как и везде. Но, вот так, постепенно продвигаясь, ты узнаешь много чего интересного о том, что творится внутри ордена и мне расскажешь. Да и сам этими сведениями сможешь пользоваться.

— А как же с оружием, о котором мы говорили? — всполошился Родимцев, подумав, что граф совсем захмелел и забыл о столь важном проекте. Но, Ибелин успокоил его:

— Если я правильно понимаю, ты сам не сын кузнеца, а сын рыцаря. Значит, самостоятельно ты то оружие не сделаешь. Тебе нужны будут помощники, которым сможешь давать указания. Я поищу хороших мастеров по металлу.

— Я, когда перекресток возле Акры проезжал, то рядом с рынком видел неплохую кузницу. Во всяком случае, там сумели сделать достаточно прочный цельный шлем, который был на мне в бою.

— Хорошо, пусть будет пока этот Пелье, — кивнул граф. И сразу спросил:

— Что еще понадобится для изготовления образца?

— Хорошо бы найти какого-нибудь аптекаря, который сумеет изготавливать по моему рецепту порох. Только это должен быть человек абсолютно надежный, который не перебежит с нашими секретами к врагам, — сказал Гриша.

— Хм, это задачка потруднее, но постараюсь найти кого-нибудь, — пробормотал граф.

Когда они все решили, солнце уже клонилось к вечеру, и Ибелин приказал немедленно выдвигаться. Большую часть отряда он пока оставлял у дона Карлоса, а сам собирался со свитой из ближайших рыцарей сопроводить Грегора в командорство и попросить там помощь. А рано утром граф надеялся вместе с тамплиерским подкреплением выступить в поход против шейха Халеда, чтобы снять осаду с Тарбурона.

Мансур ждал на конюшне, возле лошадей, которых он вычистил и накормил. Григорий простился с гостеприимным доном Карлосом и взгромоздился на своего боевого коня Антония, а Адельгейду посадили на пегую лошадку. При всех брать девочку к себе на седло Гриша постеснялся. Мало ли, что могут подумать испанцы, которые слыли весьма щепетильными моралистами. Монах Иннокентий пожелал пока остаться в маноре с ранеными, которые нуждались в его заботе.