Целитель душ 1. Огородница. Часть 1

– Куда я скатилась! Хуже только бордель!

Работа была несложная, управлялась я быстро, а в перерывах умудрялась почитывать книгу старосты, а то и правда, вдруг, завтра спросит.

Среди гостей заведения оказалась и Лара, жрица Эллисы. Она робко вышла из своего закутка, и сиротливо примостилась в самом тёмном углу заведения. После второй кружки сидра с пряностями, у нас с ней завязался любопытный разговор:

– Добрый вечер уважаемая, Лара! – я же очень воспитанный эльф.

– И вам, добрый вечер, Амадея! Вы слишком добры к моей скромной персоне, – на её щеках проступил лёгкий румянец, глаза она почему-то стыдливо потупила вниз.

– Ну как же! Вы ведь жрица пресветлой Эллисы, одно только это должно вызывать уважение к вам.

– Наша покровительница Эллиса, всегда призывает нас, её послушниц, быть скромными и проявлять добро ко всякому живому существу. Она не требует от нас служения, она лишь показывает нам наш путь в жизни.

Ага! Просто! А то, что на мобах теперь не прокачаешься, это так, мелочь. Гринпис недоделанный!

– Ясно.

– Ну, как вам сказать, – вздохнула жрица, подбирая слова. – Не думала я, что встречусь здесь таким с неприятием нашего учения. Казалось бы, все должны тянутся к свету, стремиться к добру, но, похоже, здесь это никому не нужно. Если честно, то Лидия меня здесь держит только из жалости, поскольку мы с ней дальние родственницы, и, если уж быть, совсем честной, меня даже пускать жить сюда не хотели.

Видно, плохо у тебя жрица с обаянием, кто ж тебя надоумил в просветительскую деятельность окунутся тогда?

– Как же вы, Лара, решились идти таким непростым путём по жизни? – поинтересовалась я.

Во я завернула! А что? Я могу!

– Идти самой по этому пути для меня просто и естественно, трудно направить кого-то ещё по нему.

Тут меня окликнула Лидия, нужно было идти к другому посетителю, заказавшему кружку горячительного, а жаль, тут похоже квест наклёвывается.

Когда подошла к следующему посетителю с выпивкой, им оказался криво улыбающийся Хагнид. Я так кружкой по столу брякнула, что половина содержимого выплеснулось ему в лицо и грудь, от чего он, лишь заржал, как конь.

– А ты огонь-девка! Люблю строптивых! Убивать легче! – и снова заржал, скотина.