Целитель душ 1. Огородница. Часть 1

В их число, как не странно, входила и бабка Варвара, и не потому, что она меня одевает и заботится на свой манер, а потому, что именно с ней у меня сложились самые доверительные отношения. Парадокс! Кто б мне сказал в начале нашего знакомства с ней, что так сложится, я бы очень сильно удивилась, мягко говоря.

У меня было ещё одно важное дело. Пора было отказаться от квеста старосты, может хоть это решение не даст такого падения репутации в деревне, ведь со многими жителями нашей улицы я прокачала личную репутацию, пусть не сильно, но тем не менее, в душе тлела надежда, что они не будут относится ко мне так же, как в прошлый раз.

Перед тем как зайти к главе деревни, остановилась, постучалась, и лишь потом позволила себе пройти в дом. Староста стоял у окна и читал свиток, завидев меня он демонстративно нахмурил брови.

– Чего пожаловала? – не слишком дружелюбно поинтересовался он.

– Тут такое дело, – начала медленно говорить я, подбирая слова, а Яков Иванович стал лишь сильнее хмурится. – Не могу я в Семихолмье дойти, не дадут мне, и в прошлый раз не смогла, сами видите, что сделалось со мной.

– Плохо! Очень плохо! Не надёжный ты человек, Амадея. Хотя ты и не человек, нелюдь, – сказано было как оскорбление, но я на это не отреагировала.

– Вы правы, я не человек, но я ещё и хрупкая женщина, которую каждый норовит обидеть.

– Что мешает тебе пойти в Семихолмье вместе с ближайшим караваном? – ехидно спросил староста. – Лесорубы сопровождающие обоз тебя тоже могли бы защитить. Я только вижу, что ты рада найти любую отговорку, лишь бы не выполнять порученного.

– Яков Иванович, местные лесорубы не смогли бы меня защитить при всём желании. Более того, боюсь, что они могли бы погибнуть лишь по той причине, что я путешествую с ними. Не могу так рисковать чужими жизнями, в отличии от меня, они воскреснуть не могут, – извернулась я, и подивилась своему красноречию.

– Сомневаюсь, что всё так ты как говоришь, похоже просто ты просто не хочешь нам помочь, – недовольно произнёс он.

– Хочу, но помочь действительно не могу, – не согласилась я.

Староста помолчал, сверля меня глазами.