Маг поневоле 3

— Смотри!

Глава 4

— Это точно ты? Или кто-то другой, твою личину на себя одевший?

— Что ты, госпожа. Разве б я посмел?

— Да он это, Динка! Он!

Но Дин продолжила напряжённо вглядываться в лицо погибшего друга, не сделав даже шага в его сторону.

— Сколько мешков отец Руперт с собой из Твина вынес? — неожиданно спросила она

— Три. Два мы той же ночью потеряли, когда от Утвары убегали, а один отец эконом в крепость на острове принёс. Там он и остался.

— Точно, Тимоха! — настороженность с герцогини как ветром сдуло и она, бросившись юноше на шею, расцеловала в обе щёки: — Ты как выжил? — требовательно спросила девушка, отстранившись от покрасневшего Тимохи.

— Да не резал меня никто! Вернее, какой-то вихрастый, когда мы с ним сцепились, за нож схватился, но тут старик этот страшный появился и я сразу сознание потерял. Очнулся уже в темнице жреческой. А с чего Вельд взял, что меня убили?

— Пушистик ему сказал, — влезла в разговор Маришка.

— Выходит, не только, — вздохнув, не согласился Тимоха.

— А как ты из тюрьмы выбрался и сюда попал? — поинтересовалась Дин.

— А меня сам Предстоящий освободил!

— Отец Виниус?

— Ага. Привели меня прямо к нему, а он и говорит, что, мол, вина на тебе, Тимоха большая, так как ты с адептом самого Лишнего дружбу свёл и должен он меня за это осудить и казни лютой предать.

— Ой, мамочки! — обхватив ладошками щёки, закачала головой Маришка.

— Ну, я всеблагому отцу и объясняю, мол, так и так; хоть Вельд перевёртышем и оказался, но обряд он не до конца прошёл и потому проклятого бога призывать не хочет. И вообще, Вельд — он хороший и зла никому не желает.

— Я то же самое Предстоящему во время нашей встречи сказала, — согласилась с ним Дин.

— Ага, — кивнул в ответ юноша. — А отец Виниус мне и отвечает, что Вельда теперь и спрашивать никто не будет; хочет он Лишнего призывать или нет. Янхель, умирая, ритуал над собой провёл, частичку собственный сущности в сосуд поместив. Вельду содержимое того сосуда в рот вольют и он, сам того не желая, к проклятому храму придёт.

— Так пропал, Вельда! — глаза Маришки налились слезами.