Правда выше солнца

Последнюю лампу Фимения подняла с пола – пламя отразилось в глазах двумя жёлтыми хвостатыми искрами.

– Всё, – шепнула она. – Иди за мной.

Держа лампу в протянутой руке, так, чтобы освещала путь Акриону, Фимения обошла алтарь и застывшую в ожидании кровавых даров Артемиду. Огладила стену, нащупала выступ, надавила. Каменная плита беззвучно ушла внутрь, открывая потайной ход. Фимения ступила в чернильный мрак, и Акрион последовал за ней.

Они оказались внутри коридора с неровными, грубо вырубленными в скальном массиве стенами.

Фимения шагала уверенно и быстро, и стоило труда поспевать за нею. Вскоре коридор привёл их в тупик: путь преграждала небрежно отёсанная плита. Фимения потянулась вверх, навалилась телом. Щёлкнул металл. Плита поползла вниз. За ней оказалась небольшая келья.

– Вот, – внезапно дрогнувшим голосом проговорила Фимения, – здесь я… Здесь живу.

Келья была невелика: три на четыре шага. Едва ли не половину места занимал топчан, застеленный цветным, богато вышитым покрывалом. Напротив стояла статуя Аполлона – старинное, богато украшенное изваяние-курос.

Весь покрытый слоновой костью, Феб прижимал стиснутые кулаки к бедрам, левая нога была выставлена вперёд правой, словно бог вечно собирался сделать шаг и вечно медлил. Изящно заплетённые волосы тускло отсвечивали литым золотом, на лице играла безразличная улыбка.

У ног статуи тлел жертвенный огонь в курильнице и стояла лампа – она-то, единственная, и освещала келью. Несмотря на открытый огонь и тесноту, воздух был свежим: должно быть, строители позаботились о вентиляции.

Фимения, как вошла, тотчас же обернулась к куросу и замерла, простирая руки и шепча благодарственную молитву. Акрион потоптался на пороге. Подумав, встал рядом с сестрой. Заглянул в глаза бога, искрящиеся, сделанные из прозрачных камней.

«Вот, Феб, – подумал он. – Ты повелел, и я сделал, что должно. Не знаю, как выйдет дальше, но я здесь. Мы здесь. И спасибо…»

Фимения вдруг бросилась на шею, обняла так, что потемнело в глазах, и расплакалась.

– Ты же… – бормотала она. – Я ведь… Не чаяла, не ждала уж… А ты приехал, из-за моря приехал… Ох, братец! Ну зачем!.. Ох… А я так рада теперь, так рада!.. Ай, чудо, чудо, Аполлон великий…

«И спасибо, что не дал умереть», – додумал Акрион. Осторожно увлекая с собой Фимению, он сел на топчан. Стал гладить сестру по волосам, шептать всякое утешительное. Помогло: вскоре она затихла, только содрогалась всем телом и всхлипывала.

Наконец, наплакавшись, отстранилась.