Правда выше солнца

Крыши смыкались над головой и снова открывали просвет, на короткое время обнажая небо, восхитительно ясное, лунное, звёздное. Сияла на небе вечная Селена, ведущая за собой влюблённые звёзды – так писала про неё Сафо Митиленская, та, кто, подобно Селене, влекла к себе сонмы прекрасных любовниц. Сиял Млечный путь – свидетельство подвига Реи, которая посмела обмануть Кроноса и впустую обрызгала молоком небесную сферу, вместо того чтобы накормить жертвенного младенца. Сияли Плеяды, спутницы Артемиды – и среди них Майя, матерь Гермеса, тайная любовь Зевса Вседержителя.

Забыли беды, живём, не зная печали.

Он не мог бы сказать, когда впервые услышал песню. Мать пела эти строки, качая колыбель? Или он сам учил немудрящим стихам младшую сестрёнку? Память не сберегла даже их имён; где уж вспомнить размытую временем мелодию. И если бы не та ночь, когда Мелита...

Здесь направо или налево?

Куда он забрёл?

Кадмил порылся в сумке, вытащил компас – безделушку, которую люди изобретут лет через двести, если, конечно, им не помогут Локсий и компания.

Проход нашёлся быстро, словно поджидал странника – узкая щель меж двух глинобитных халуп. Здесь прямо; здесь направо; опять направо; где же выход? А, всё в порядке: широкая улица. Кажется, я сегодня вправду к себе милостив.

О, эта ночь, когда Мелита пела ему колыбельную!

Эллины верят, что прежде люди были о двух головах, четырёх руках, четырёх ногах: дважды мудрые, удвоенно ловкие и сильные создания.

В ту ночь они с Мелитой много раз составляли одно целое.

Под утро, когда оба насытились друг другом до предела, и сил осталось только на то, чтобы лежать, обнявшись, Мелита запела. Пела тихонько, улыбаясь, дуя ради смеха ему на лоб, а он лежал, слушал и понимал, что никакую божественную магию не променяет на это простенькое, ненадёжное счастье.

Мы же соседи, идём поскорей мириться.

Лучше нам навсегда позабыть о ссоре.

Кадмил тогда тоже пытался вспомнить: когда слышал? от кого? И тоже не вспомнил.

И не помнил теперь.

Улица привела его к городской стене. Лунный блеск изошёл на слабое свечение, с востока накатывалась заря. Он помнил это место: до постоялого двора у Медных ворот оставалось пройти пару стадиев.