Правда выше солнца

Почти загораживая узкий проход, нелепо выставив руку, на которой не хватало двух пальцев, Пелон лежал среди амфор вниз лицом, словно поверженный олимпийцами титан. Рядом чернел массивный куб постамента с отломками мраморных ног. Кто бы ни приказал притащить сюда статую, о её сохранности явно не слишком заботились.

Акриона провели в самый дальний угол, втолкнули в маленькую комнатку с каменным полом. Половину комнаты занимали набитые чем-то мешки.

Горгий хмуро оглядел в свете факела крепкую толстую верёвку, готовясь завязать дверные кольца.

Акрион потряс головой. Это всё происходит по-настоящему? Или я опять поддался наваждению?

– Горгий! – позвал он с принуждённой весёлостью. – О-хэ, Горгий! Ты же меня драться учил. Маленького. Что, правда здесь запрёшь?

Старик сплюнул.

– Ты её слыхал, – буркнул он. – Завтра суд будет. До завтра, стало быть, не выпускать.

Акрион стоял посреди кладовой, опустив руки. Горгий сердито подёргал верёвку, проверяя на прочность.

– Не в добрый час ты явился, – сказал он глухо.

– Может, тут и впрямь был твой дом. Да только... А, чего говорить.

Захлопнулась дверь. Слышно было, как Горгий, сопя, затягивает узлы на кольцах. Затем послышались шаги: неровное шарканье старого стражника и косолапое «туп-туп» Менея. Шаги затихли, и Акриона объяла душная мёртвая тишина.

Он на всякий случай подёргал дверь. Верёвка держала крепко, не поддавалась ни на ноготь. Видно, сбежать не получится. В мешках, наваленных у стены, было что-то жёсткое, но податливое, вроде песка.

Поспать вряд ли выйдет, да только всё лучше, чем на каменном полу. Акрион на ощупь выстроил себе неуклюжее, зыбкое ложе и примостился сверху.

Что же произошло?

Неужели он всё-таки зря доверился Кадмилу? Неужели ошибается? Или – хуже того –снова попал под действие магии, принимает за явь то, чего нет? Семела... вдруг она действительно похоронила сына много лет назад, и Акрион своим появлением разбудил в ней лишь скорбь и гнев? Вдруг всё, что он видит – ложь, и всё, что делает – ошибка?

Тяжёлый амулет перекатился за пазухой.

Словно Аполлон хотел дать знак. Акрион нашарил Око, стиснул нагретый металл. Шнурок врезался в шею. Амулет был настоящим, и боль от шнурка была настоящей.

И Эвника. Её слова, её признание, лицо, голос. Это всё точно было настоящим. Сестра узнала его! И он узнал – хотя она так выросла, превратилась в красивую молодую женщину. Да, он рассказал ей тогда про светляков. Она поклялась молчать. И, как видно, сдержала клятву.