Правда выше солнца

Кадмил затворил дверь, оставив раба заниматься бессмысленной уборкой в комнате, где никто никогда не поселится, и пошёл дальше по коридору. Он не помнил имён тех троих. Не помнил и лиц. Должно быть, разучился привязываться к людям после гибели родителей. Сам себе запретил. В памяти остались только долгие месяцы заточения в лабораторном комплексе, где никому не было дела до юных подопытных богов. Само собой, вспоминать такое он не любил.

В общем, зря он открыл эту дверь.

У аналитиков была Мелита. В перепачканном рабочем плащике-экзомисе она стояла подле приборного шкафа, запустив руки в его пыльные, ощетинившиеся проводами недра.

– Менять надо, – говорил он с заботой в голосе. – Пятый раз за месяц ломается. У Левкиппа такой же стоит без дела. Договориться бы.

– Левкипп не отдаст, – сквозь зубы отвечала Мелита. – Ничего никогда не отдаёт.

– А ты попроси по-другому, – с хитрецой предложил Ификл.

Мелита нетерпеливо мотнула головой, отгоняя шалую от жары муху.

– Левкипп не по нашей части, – бросила она. – По-другому лучше пускай Фавий попросит.

– А чего сразу Фавий-то? – возмутился прыщавый жрец.

– Давай-давай, – засмеялся Ификл. – Совмести приятное с полезным.

– Ничего я не это, – засопел Фавий. – Не того, в смысле.

У него покраснели уши, он украдкой посмотрел на Мелиту, покраснел ещё сильнее, дёрнул изо всех сил перфоленту и, оторвав, повалился на задницу.

– Да Фавий, смерть на тебя, – сказала Мелита в сердцах.

– Я нечаянно! – взмолился прыщавый. Поднимаясь, он заметил Кадмила, стоявшего в дверях, и торопливо согнулся в поясе: – Мой бог!

– Мой бог! – вразнобой подхватили Ификл и Мелита. Толстяк поклонился, сверкнув лысиной в обрамлении седых кудряшек. Мелита тоже склонилась, очень вежливо и изящно.

Кадмил кивнул, глядя на муху, вяло кружившую над их головами.

– Опять поломка? – спросил он. – Вы им орехи колете, что ли?

– Агрегат старый, – заломил руки Ификл. – Работает через два раза на третий, вычислений не сделать нормально. Сил нет.

– Ладно, скажу Левкиппу, чтоб отдал свой, – пообещал Кадмил. – А этот спустите в мастерские.

– Славьтесь, Гермес-благодетель! – обрадовался Ификл. – Вот радость-то!

– Немного же тебе для радости надо, – заметил Кадмил, усаживаясь за стоявший подле вычислителя стол.