Правда выше солнца

– Приставим к его горлу меч, крикнем стражникам, чтобы открыли ворота… Так проще. Мне кажется.

Кадмил с серьёзным видом кивнул:

– Конечно, проще. И вон тем ребятам на башнях, – он повёл рукой в направлении школы, – им тоже будет гораздо проще нас застрелить. Что они и сделают. Потому как, даже если допустить на миг, что они страшно любят Меттея и не захотят его смерти… В общем, это солдаты, и у них есть начальство. Пропустят в школу вооруженных незнакомцев – получат таких плетей, что месяц на животе спать будут.

– Согласен, – Акрион с силой выдохнул.

– Ладно, действуем.

Они двинулись вверх по дороге. Солдаты глядели на них, не отрываясь: и те, кто стояли у входа, и другие, на башнях, с луками наизготовку. Чем ближе становилась школа, тем явственней Акрион ощущал, что его доспехи оставляют открытыми очень много мест, в которые может вонзиться стрела. Руки ниже плеч. Бедра. Икры. Колени. Горло…

Когда до ворот осталось несколько шагов, солдаты встали навытяжку и разом проорали:

– Аве, мастер ланиста!

Меттей отсалютовал ладонью.

– Открывайте, – велел он хрипло. – Да проходите внутрь, а потом заприте. У нас инспекция. Консул, э-э… Консул Авлий Висаний с проверкой службы.

Солдаты, как один, впились взглядами в Кадмила. Похоже, они ничего не слышали о консуле Авлии Висании, но боялись выказать политическое невежество. Кадмил повторил жест Меттея, небрежно вскинув руку.

– Вели трубить общий сбор, Ацилий, – сказал он с начальственной томностью. – Заодно погляжу, как дисциплина налажена.

– Общий сбор! – крикнул Меттей надломленным голосом.

Один из солдат, рыжий, с оттопыренными ушами, поднёс к губам рожок, висевший на поясе. По двору разнёсся чистый звук, троекратно повторился, замолк.

Кадмил встал рядом с Меттеем и, скорчив недовольную мину, сложил руки на груди. Керикион при этом он, не особо скрываясь, держал таким образом, что тот был направлен наконечником прямо Меттею в голову.

Акрион стоял чуть позади Кадмила, от души надеясь, что шлем, закрывавший лицо, не даст солдатам узнать бывшего лудия.

Но те были слишком заняты, чтобы разглядывать стражника, приставленного к консулу. Хмурые, они спускались с башен, выстраивались в шеренгу, негромко перебрасывались словами, с опаской поглядывали на Кадмила. Из казармы выбегали те, кто отсыпался после ночного дежурства, нахлобучивали на бегу шлемы, присоединялись к товарищам.

– Все пришли? – негромко, углом рта спросил Кадмил, когда последний солдат встал в строй.

– Да, – выдохнул Меттей.