Правда выше солнца

Торопливо соскоблив бритвой неряшливую двухмесячную бороду, Кадмил выключил воду, оделся и хотел вернуться в покои – там, судя по звукам и запахам, рабы как раз накрывали на стол. Но не удержался, протёр ладонью запотевшее зеркало. Посмотрел на себя.

Из зеркала глядел незнакомец. Мокрые отросшие волосы обрамляли бледное лицо с проступившими от худобы скулами. Меж бровями залегла складка, которой раньше не было. Розовый шрам, похожий на безобразное ожерелье, охватывал горло. Всё это зрелище Кадмилу совершенно не понравилось.

Более-менее приемлемо выглядели только глаза: взгляд был какой надо, злой и решительный. Впрочем, впечатление портили тёмные полукружья под нижними веками.

Кадмил почесал шрам, скривился (незнакомец скривился в ответ) и пошёл завтракать.

Умяв камбалу, запечённую с луком, и заев рыбу целой горой лепёшек с зеленью, он почувствовал себя значительно бодрее. Последняя лепёшка на блюде оказалась самой румяной. Кадмил раздумывал, стоит ли присоединить её к товаркам или пощадить, и тут дверь в покои отворилась.

Он не поднял голову, думая, что это вернулся раб. Лишь перелил остатки ледяной воды из амфоры в килик, чтобы оставить чашу при себе, когда унесут посуду.

Но то была Мелита. Мягкая ладонь легла ему на плечо, волосы защекотали шею.

– Поел уж? – спросила она. – А я посмотреть хотела. Люблю смотреть, как ты ешь.

– Ещё налюбуешься, – сказал он, ухмыльнувшись, и с трудом повернулся, чтобы встретить её губы поцелуем. Мелита обошла изголовье, устроилась рядом на ложе, уютно подобрала ноги.

– Как ты?

– В полном порядке, – ответил он бодро. – Точно в Аргосе говорят: «шёл за шерстью, а вернулся стриженым», ха-ха-ха!

– Не стриженым вернулся, а обезглавленным, – вздохнула она. – Ох, не представляешь, как я наплакалась. Каждый день у биокамеры сидела. А ты лежал под водой, как мёртвый, и никаких улучшений. Трубки из раны во все стороны торчали. Наверное, Локсий ни над кем так не старался.

– Ещё как он постарался, – проворчал Кадмил, тут же растеряв показную бодрость.

– Обратно меня в человека превратил, ты ведь знаешь?

– На время же, – умоляюще возразила Мелита. – Не навсегда!

– Неизвестно, – покачал он головой. – Может, на очень долгое время. Считай, что почти навсегда.

– Да и плевать, – Мелита прижалась к нему, погладила по мокрым волосам. – Мне даже легче будет знать, что ты рядом. Нигде не летаешь, не лезешь под стрелы, сидишь здесь спокойно. У меня под бочком…

Кадмил закрыл глаза.