Правда выше солнца

Трезубец упирался средним остриём в кадык мирмиллону, и тот лежал, не шевелясь. Лишь тянул вверх руку с выставленным указательным пальцем: молил о пощаде. Меча не было видно; выронил, должно быть, при падении. Позади виднелся лежащий без движения гопломах – противник Спиро. Нелепо вывернутая рука со щитом мёртво покоилась на песке. Рядом в луже крови валялось копьё.

– Остановить бой! – раздалось позади.

Акрион обернулся. Судья в белой тоге махал в воздухе палкой. Ко рту он приставил воронку, которую отобрал у глашатая, и голос звенел оглушительной медью.

Барабаны и трубы нестройно замолкли. Публика притихла, слышались только отдельные выкрики, которых Акрион не понимал. Лудии, сражавшиеся парами, опустили оружие и замерли, окружённые клубами поднятой в драке пыли.

Судья подошёл к Акриону и Спиро.

– Против правил! – закричал он, тыча палкой Спиро в грудь, отталкивая его от поверженного мирмиллона. – Против правил! Один на один!

Спиро скривил губы. Мирмиллон сбросил с лица сеть и, тяжело опираясь на щит, поднялся на ноги.

– Вон с арены! – скомандовал судья, обращаясь к Спиро, и указал палкой под арку. – Иди к ланисте. Получишь плетей от солдат! Кто нарушил правила – того секут плетьми. Понял? Ступай.

Спиро помедлил. Бросил трезубец под ноги судье. Повернулся и сделал шаг. Один-единственный. Больше не успел.

Мирмиллон качнулся всем корпусом, тяжеленный щит взлетел в воздух. Дубовая, обшитая кожей кромка угодила Спиро в затылок.

Спиро рухнул лицом вниз и остался лежать без движения.

Зрители взорвались воплями.

Ноги Акриона вдруг стали сильными, а руки – лёгкими. Ноги сами подскочили к мирмиллону, а рука вонзила кинжал. В глазное отверстие шлема, без промаха.

Клинок вошёл до середины и застрял. Акрион отпрыгнул, а мирмиллон медленно, будто движение было для него невыносимо тяжёлым, дотянулся до головы, выдернул кинжал и, пуская тонкую, с брызгами струю крови, упал рядом со Спиро.

Воздух вдруг стал жёстким и твёрдым, будто Акрион очутился внутри бриллианта. Мгновения тянулись неторопливо, и глаза успевали замечать множество мелочей, не видных до этого. Распоротая ткань наруча, куда, верно, достал клинком мирмиллон. Вонзившийся в землю меч неподалёку. Рисунок древесных волокон на рукояти трезубца. Родимое пятно у Спиро подмышкой. Кровь на краю огромного щита. Небрежно выбритая, дряблая шея судьи. Солнечный блик на клинке копья.