Правда выше солнца

Кивнул стражникам.

И постучал.

– Открыто, – послышалось изнутри.

Что ж, оставалось только войти.

Локсий сидел за столом, просматривая свитки. В окне кабинета сияло утреннее свежее небо. Картины на стенах были сегодня сплошь пейзажами: морская гладь, белая косточка маяка на зелёном берегу, какая-то нездешняя степь с лазурным отливом. Изваяния стояли у входа, свирепо глядя сквозь прорези мраморных шлемов. Мужчина и женщина: Арес и Афина Паллада.

– Мой бог, – прохрипел Кадмил.

Локсий поднял взгляд.

– А, Кадмил, проснулся! Садись.

Приглашение оказалось как нельзя кстати, потому что перед глазами Кадмила принялись расцветать чёрные хвостатые кометы. Он дошаркал до стола и, не целясь, грохнулся в свободное кресло. Вытер липкий холодный лоб подолом гиматия, жадно перевёл дыхание: воздуха в кабинете оставалось на пол-вдоха. Кадмилу было так худо, что он даже не чувствовал обычной эманации Локсия, тяжёлого и одновременно вдохновляющего присутствия божественной силы.

– Долго… я? – выдохнул он, когда чёрные кометы убрались восвояси.

Локсий аккуратно свернул свиток, отложил в сторону и развернул следующий.

– Сегодня десятый день гекатомбеона. С тех пор как тебя подобрала Орсилора, прошло два месяца.

– Два месяца! – хотелось вскрикнуть, но вышло хриплое кукареканье, как у старого петуха. Локсий кивнул, не отрываясь от свитка. Кадмил откашлялся и уже тише спросил:

– Орсилора? Подобрала?

Свиток проворно скрутился в спираль, почуяв свободу. Локсий сложил пальцы домиком и впервые посмотрел в глаза Кадмилу.

– Тебе очень повезло. Дважды. Во-первых, я в тот день вернулся с Батима, хотя собирался пробыть там ещё неделю. Во-вторых, после того, как ты вломился в эфесский храм, жрецы Орсилоры доложили ей о твоём безобразном поступке. Она, понятное дело, рассвирепела. Пустилась за тобой вдогонку с детектором магического поля, летела до самого Пирея. И отыскала. Ты был уже мёртв, остывал. Орсилора связалась со мной, описала ситуацию. Я пошёл за тобой в Разрыв, а она тем временем перенесла тело и голову сюда, на Парнис, и сложила всё в биокамеру.

«Я пошёл за тобой в Разрыв»… Кадмилу вспомнилось небо, полное острых звёзд, серый песок, опасные чёрные стебли, вьющиеся по земле. Батимские боги называли это место «Разрывом». Временная обитель душ, область посмертия, откуда ещё можно вернуть умирающего. Можно вернуть – если ты бог. Настоящий бог, такой, как Локсий. «Это уже во второй раз, – с трудом признал Кадмил.