Правда выше солнца

– Ты что, за меня не рада? – удивился он.

– Я за тебя очень рада, – сказала она, снова появляясь спереди. – Но почему-то сильно волнуюсь. Поосторожнее там, ладно?

Кадмил почувствовал себя уязвлённым.

– Я... – начал он, но Мелита не дала договорить, запечатала рот поцелуем.

– Просто расскажешь, когда всё получится, – сказала она. – А то ещё больше буду волноваться.

Он пожал плечами. Натянул шлем, надел очки, щёлкнул застёжкой на затылке.

– Ладно, надо лететь, – сказал он. – Да буду я к себе милостив.

– И да хранит тебя запасная батарея, – сказала она. Это была их дежурная шутка.

Они улыбнулись друг другу, но как-то стеснённо, почти виновато.

Кадмил отворил наружную дверь и ступил на серый камень взлётной площадки. Ветер дул и вправду несильный, на такой можно не обращать внимания. Тем не менее, зная, что Мелита вышла следом и смотрит, он картинно лизнул палец и повернулся вокруг оси, строя задумчивую, серьёзную мину. Кивнул себе с видом решительным и суровым. Раскинул чёрные рукава, как крылья.

Та стояла, обхватив себя руками, словно мёрзла. Поймав его взгляд, коротко махнула: мол, лети уже.

Кадмил медленно поднялся в воздух на десяток локтей. Как всегда, боковым зрением он подмечал вокруг себя мельтешение полупрозрачных точек. Парцелы, магические частицы, которых он почти никогда не видел отчетливо. Стоило попытаться их разглядеть, как они пропадали из поля видимости, словно растворяясь в небе. За много лет Кадмил так и не привык к тому, что его способность к полёту вызывают эти призрачные, существующие будто бы наполовину в воображении точки.

Он мог бы летать и без костюма, но не быстрее бегущего человека и не набирая высоту более сотни локтей над землёй. Одежда, изобретенная и сконструированная Локсием, приумножала силы Кадмила. Комбинезон помогал взмывать вверх на дюжину стадиев и мчаться со скоростью стрижа. Конечно, всё это предназначалось только Гермесу, вестнику богов.

Всё, больше медлить нельзя. Помахать на прощание Мелите. Вытянуть руки по швам. Приказать себе: вверх, в небо!

Ветер лизнул в лицо, засвистел в ушах. Земная тяга на миг усилилась, словно не хотела выпускать того, кто был ей всегда подвластен, но тут же сдалась и отхлынула. Он, как всегда при взлёте, глубоко вздохнул, набирая воздух стеснённой грудью, счастливый, лёгкий. Свобода.