Правда выше солнца

Я-то невидимым стану, а ты…

– А я немым притворюсь, – хрипло сказал Акрион, пытаясь улыбнуться. Кадмил беззвучно хохотнул, и они, обойдя белую плиту алтаря, направились к двери, ведущей в подземный ход.

Им никто не встретился. Ни в узком коридоре, где стены блестели, отражая свет лампы, которую Кадмил вручил Акриону. Ни в тайном святилище, где журчание воды ломалось каменным бойким эхом, а чернокаменная статуя – малая копия той, большой, что стояла в наосе – глядела на пришельцев с бессильной злобой. Акрион долго ощупывал стену за спиной Артемиды, каждый миг безотчётно ожидая, что изваяние оживёт, повернётся и обрушит на него всю мощь божественного гнева.

Наконец, нашарил тайный выступ, надавил, и каменная плита скользнула внутрь.

Пройти полстадия по тайному ходу. Найти рычаг на грубо обтёсанной базальтовой стене. Щелчок, скрежет, дуновение ветра.

Тайная келья Фимении. Запах благовоний не успел выветриться, и ещё пахнет жильём – ношеной одеждой, едой, дыханием. Пахнет сестрой.

– Вот, – сказал Акрион, ставя лампу на пол.

– Это он. Аполлон Дельфиний.

Курос блеснул сапфировым оком, улыбнулся мудрыми, безразличными губами.

Кадмил оттеснил Акриона плечом, деловито ощупал бок изваяния. Постучал костяшками. Курос отозвался гулким тупым звуком.

– Хвала пневме, – сказал Кадмил непонятно и с облегчением. – Традиционная техника. Слоновая кость и золото на деревянной основе. Весит, должно быть, не больше трёх талантов. Вынесем.

Акрион оглянулся. Почему-то не хотелось покидать тесную келью.

Хотелось, наоборот, сесть на топчан, разжечь курильницу, помолиться Фебу. Подумать, помедлить. Он нашарил за пазухой Око, стиснул в ладони. О, Аполлон всеблагой. Видишь: я вдали от дома, в логове врага. На сердце у меня – смятение и страх. О, дай мне сил, Аполлон, всего немного. Чтобы обрести покой. Чтобы снова знать, где добро, а где зло. Чтобы искупить то, что сделал. Дай сил, милосердный боже…

– Пошевеливайся, времени в обрез, – заворчал Кадмил, перекидывая сумку на бок и доставая моток прочной верёвки.

– Обвязывай, да покрепче.

Верёвка скользила вокруг деревянного тулова, обложенного слоновой костью, петляла подмышками, собиралась змеиными кольцами на шее.

«Прости нас, Дельфиний, – мысленно попросил Акрион. – Неподходящим образом мы с тобой обращаемся. Но по-другому никак. Скоро вернешься домой, в Пирей. Люди обрадуются…»

Кадмил протиснулся к очагу. Вынул из сумки нечто маленькое, загадочное. Наклонился, втиснул в щель между камнями.