Правда выше солнца

Акрион качнул головой, не зная, что ответить. Снова укрылся шкурой.

Лодка подрагивала, разрезая волны. Пахло смолой, солью, мокрым деревом, рыбьей чешуёй. На корме вновь послышалось бульканье, затем Кадмил замурлыкал под нос песенку. Акрион без особой охоты прислушался.

Собака сказала кошке: не злись, сестрица!

Давай-ка больше не будем с тобой спорить.

«Он тоже её слышал?» – мелькнуло в голове. Хотелось подняться, спросить. Но деревянное ложе качалось, баюкая, успокаивая. Последние несколько суток Акрион спал урывками: в его сны вторгались эринии, визжали, гнали по туманному полю, заросшему бледными цветами…

…Он вздрогнул всем телом, выпав из дремоты.

Спросонья показалось, что перед глазами – кожистое крыло чудовища. Акрион в ужасе забился, оттолкнул от себя то, что заслоняло лицо. Но это была просто коровья шкура, жёсткая, мохнатая и довольно пахучая. А снаружи глядело весёлое солнце, Аполлонов дар.

Акрион вздохнул. Закрыл глаза.

И потерялся в тёплом полумраке.

Врагами были – друзьями навек стали.

Забыли беды, живём, не зная печали.

Когда он проснулся, было темно и тихо. Лодка больше не покачивалась и, похоже, никуда не плыла. Акрион откинул шкуру и увидел над собой звёздное ночное небо.

– Проснулся? – донеслось с кормы. – Ну ты и горазд Гипноса славить!

Акрион потянулся, чувствуя, как, несмотря на неудобную позу, славно отдохнуло всё тело. Даже боль в растянутых мышцах почти прошла.

– Мы уже в Лидии? – спросил он, садясь.

– В Лидии, в Лидии.

В грудь толкнулось что-то холодное и мягкое – мех с вином.

Акрион взял мех, в котором, судя по весу, плескалось на самом дне. С удовольствием отхлебнул. Завертел головой, пытаясь что-либо различить в темноте. Вдалеке теплились огоньки жилых домов. Где-то брехали собаки, тонко и весело ржал жеребёнок.

– А где море? – спросил Акрион с удивлением.

Кадмил издал довольный смешок:

– На этот раз я лучше подготовился. Оказывается, здесь есть речка, называется Каистр. Вот по ней мы и поднялись, пока ты спал. Клянусь Кронидом! Ты так храпел, что всех лягушек распугал по дороге.

Они оба негромко рассмеялись. Странно, но на душе у Акриона значительно полегчало. То ли помог долгий сон, то ли он и впрямь начал привыкать, как предсказывал Кадмил.

Акрион поболтал мех и допил остатки.

– Так куда же мы приплыли? – спросил он. – И… Прошу прощения, Долий, но мне бы отлить. Где тут можно?

Кадмил – тёмный силуэт на корме фелуки – сделал широкий жест рукой:

– Мы в паре стадиев от Эфеса.