Правда выше солнца

Сказал, чтобы я спасалась. Сказал, что ты и твой друг остановились на постоялом дворе недалеко от Медных ворот, и чтобы я бежала к вам. Призвал быть твёрдой и покинуть храм немедля. Вместе с ним. Я ответила, что выберусь сама, ибо так безопасней, чем вдвоём, меньше вызовем подозрений. Он поверил и ушёл.

Кадмил со скрипом почесал небритую щёку, откашлялся и, перегнувшись через борт, харкнул в волны.

– Но меня сковал ужас, – продолжала, покосившись на него, Фимения. – Я колебалась слишком долго. Когда решилась внять призыву, уже позвали петь общую литанию.

Пришлось идти вместе со всеми. После хотела ускользнуть, надеялась, что не заметят. Только Гигес, наверное, что-то заподозрил. Следил за мной. А потом, когда я вышла из храма, меня окликнули стражники. Я побежала изо всех сил, сумела оторваться от погони. Там такие переулки… Но меня всё равно нашли.

– Ты чуть не запорола мне всю работу, дорогая жрица Имеда, – сварливо сказал Кадмил. – Надо было уходить сразу, как сказано, а не сидеть на заднице до полудня.

«Сковал ужас». Придумает тоже.

Фимения приоткрыла рот. Акрион, ошарашенный, уставился на Кадмила.

– Что? – буркнул тот. – Конечно, это был я. Герой же не справился, пришлось всё делать самому.

– Кто ты? – спросила Фимения тихо. – Ты помогаешь брату? Или замыслил худое?

Кадмил вздохнул.

– Рад представиться, – произнёс он. – Гермес, посланник богов, проводник душ. Также известен как Ктарос, Стилбон, Агорей и Долий. Для друзей – Кадмил. Да, я помогаю твоему брату. Нет, я не замыслил худое.

Просто хочу, чтобы поскорее исполнилась воля Апол... Ох, да что за наказание! Акрион, держи её!

Обратив движение парцел вспять, он остановил лодку. Акрион бросил весла, подхватил сестру. Прижал к себе, похлопал по щекам. Фимения, бледная, обмякла на его груди. Руки висели, как обрубленные лозы винограда.

Кадмил закатил глаза. Ну ничего, у нашей не в меру чувствительной жрицы будет время прийти в себя. До Афин плыть долбанных пятнадцать часов. Успеет оклематься.

– Как… Как же ты проник в храм? – спросил Акрион.

– Стал невидимым?

– Больно хлопотно, – хмыкнул Кадмил.– Помнишь жреческое платье, в котором ты пришёл под утро? Как раз мой размерчик.

– Ты переоделся жрецом? – с восторгом спросил Акрион.

– И спокойно прошёл в храм, – кивнул Кадмил. – Лицо сразу закрыл, чтобы не опознали чужака. Вот выйти было сложней, да. У стражников возникли вопросы. Но я сказал, что иду в бордель поклониться Афродите, а ещё дал им по львиной монетке.