Правда выше солнца

– Может, повелела, – голос был тусклым, безразличным. – А может, отец сам это вбил себе в голову. Услышал во сне. Или в бреду. Кто знает?

Акрион поёжился. То, что говорила сестра, звучало почти святотатством.

– Знаешь, Акринаки, – Фимения зашевелилась, устроилась на полу свободнее, вытянула ноги. – Честно тебе скажу. Я вот верховная жрица Артемиды, уже сколько лет. И ни единожды не слышала, чтобы Артемида ко мне обращалась.

Акрион замер. Разве можно – так про богиню?!

– Но зато часто слышала Аполлона, – продолжала Фимения, и на губах её снова появилась странная, пугающая улыбка.

– О да, много раз.

Драгоценный курос цепенел над ней – равнодушный, с застывшим сапфировым взглядом, устремлённым вдаль.

– Проклятие Пелонидов – страстный гнев, – говорила Фимения, покачивая головой. – Проклятие... или дар. Как посмотреть. Мужи из нашего рода совершали великие деяния под действием гнева. Пелон, разъярившись, в одиночку убил дюжину разбойников и зарубил их предводителя. Клеарх, наш прадед, озлившись на гору, вставшую на его пути, велел сровнять её вершину и построить на том месте крепость.

Дед Пирос на охоте в ярости разорвал пасть льву. А отец... У него тоже такое бывало. И раньше, и в тот день.

Ладан затрещал, выпустив струйку сладкого марева.

– Он просто очень разгневался, – закончила Фимения, тихо усмехнувшись. – На дождь, на ветер, на солнце, которое не светит. И на меня. Не знаю, чем я тогда особенно провинилась, но вот так вышло.

Акрион тихо застонал. «Опять похоже на трагедию, – подумал он.

– Даже не на трагедию, а на самый настоящий миф. Не знаю... Аполлон, конечно, всеблаг и милосерден, смертным не дано понять его пути. И Артемида непостижима в намерениях. Но, сдаётся, Фимения немного свихнулась от пережитого. Возможно, к её спасению причастны какие-то другие силы? Может быть, та же магия, которая меня околдовала?»

– А ещё, – подняла палец Фимения, – есть вторая часть проклятия. Которая может коснуться тебя. Лишь Пелонид способен сразить Пелонида, и сыновья будут убивать отцов, пока не прервётся род.

Акрион почувствовал, как немеют щёки. В животе заледенел вязкий ком. «Может коснуться тебя»…

– То есть, как? – он нервно рассмеялся. – Любого мужчину из нашей семьи должен убить его потомок? Это же чушь! Я… Я учил историю. Клеарх умер от старости. Пирос – от разлития желчи.

– Верно, – кивнула Фимения. – Но те, кто погибли насильственной смертью, пали от сыновних рук. Никогда не было так, чтобы Пелонида убили чужие люди. Только собственные дети.