Ландскнехты

Как объяснял в свое время ученый человек Йожин, кобольды изначально были людьми, только особого племени, вроде пиктов или африканских пигмеев. Но выживаемые с родных земель всем, кому не лень, они решили вопрос разом, funditus, так сказать. И за многие столетия подземной жизни кобольды далеко отошли от людского естества, взамен обретя характерные повадки норных тварей - скверное зрение при отменном слухе. И хотя ведьмак поколдовал на ветер, относящий шумы в сторону, да и сам лес глотал всякий звук, словно омут брошенный камень, все равно следовало держать ухо востро.

Сбоку высунулась давешняя куница, на сей раз молчаливая и текучая. Темной лентой скользнула в траве, указывая путь чуть в сторону от намеченного. Туда, где, казалось, кустарник особенно густ и непролазен. Гюнтер молча изобразил вопрос. Мирослав закрыл глаза и вслушался. Открыл глаза и слабо усмехнулся, так, что в полутьме почти и не видно.

- Вода, - одними губами вымолвил он и пояснил. - Капель подземная стучит. Нора совсем близко.

Гюнтер перешагнул труп, стараясь не вступить в черную лужу. И откуда столько крови в маленьком вроде бы тельце? Ведь пуд весит, не больше. Заросли оказались непроходимыми только на первый взгляд. Ближе к земле ветки торчали пореже, и проползти, не рискуя оставить на колючках всю шкуру вполне можно было бы. Следопыт взмахом руки подозвал Гавела. Чех, в последний раз скорчив брезгливую физиономию, оставил в покое запятнанную куртку. С фальшионом в правой, и двуствольным пистолетом в левой, сержант протиснулся к лазу.

«Я вперед, вы здесь» - скомандовал Мирослав на пальцах. Швальбе кивнул. Ведьмак прикрыл глаза ладонью и буквально просочился между ветками, грозно выставившими острые сучки - того и гляди, глаз выколют.

Наемники собрались в плотное кольцо, свет ущербной луны вслепую скользил по тусклым клинкам. Гюнтер воткнул шпагу в землю - оружие было тяжеловато, чтобы его долго держать на весу. Все же «валлонка» - клинок для быстрых кавалерийских сшибок, а не долгой пехотной работы.

Подумал вдруг, что когда-нибудь ученые мужи станут читать свитки девенаторских отчетов и удивляться малому числу ярких событий. Обыденно, скучно, совсем как на обычной войне, где один день битвы выпадает на цельный год осадной работы по уши в грязи. Собрались, пошли, куда-то явились, затем пришлось резко менять планы, потом все совсем запуталось, вышло сумбурно, со стороны глуповато. И закончилось обыденной до тоскливости поножовщиной.