Ландскнехты

Хозяин могил

Где-то в Европе, на двенадцатый год Великой Войны...

- А между тем, в славном городе Дечине, принимают ставки на тебя...

Тракт - место особое, удивительное. Кого там только не встретишь! Говорят, даже сам Папа путешествует как обычный человек, то есть по дорогам. Хотя кто этого Папу видел, может и бессовестно брешут. А вот разные короли, графья да герцоги – те, конечно, при нужде взгромождают сиятельные задницы на толстые каретные подушки и погоняют коней путями, что пересекают обитаемый мир еще со времен.

.. давних, в общем, времен. Тракт удивительными и странными путниками не удивишь!

И уж конечно никому неинтересны путники обычные. Разве что всяческим лиходеям да мытарям, что собирают дорожные сборы. Но поскольку разница между таможенниками и грабителями невелика - куда проще всех их скопом записать в разбойники. Впрочем, ни тех, ни других на тракте не было.Посему совершенно непримечательная компания вершила свой путь незаметно для мира. Хотя непримечательными эти люди казались только на первый взгляд.

..

По скучной пыльной дороге неспешно двигались три человека, каждый при двух конях - один под седлом, другой с поклажей. Первый, ехавший немного впереди, будто авангард при армии, был худ, подтянут, коротко острижен и вообще походил на испанского ветерана в отставке. Лишь у тех усы вытянуты по линейке и нафабрены так, что в рукопашной можно колоть точно стилетом. Да и посадка у дозорного была типично солдатская, то есть залихватская и гордая, что куда там и подлинному гранду.

Немного позади «испанца» ехали двое путников. Неторопливо постукивали копытами их смирные лошадки. Животины перебирали ногами ровно настолько, чтобы двигаться чуть быстрее пешего путника - самое то, чтобы в разумный срок добраться куда следует, уделив достойное время хорошей беседе и не устать.

- И бодро так ставят! – продолжил речь монах. Вот как есть настоящий монах, хоть сейчас бери да переноси образ на гравюру для любопытствующих потомков. Невысокий, полноватый, однако не жирный как часто бывает среди посвятивших себя Богу.

С гладко выбритой тонзурой, которая, впрочем, носила весьма условный характер, поскольку владелец ощутимо лысел. Глазки у монаха были маленькие и глубоко спрятаны между надбровными дугами и пухлыми щеками. Однако взгляд - если удавалось его поймать - казался острым и умным. Скромная ряса выглядела простой и была подпоясана обычной веревкой. Но при близком рассмотрении обнаруживалось, что пошита на совесть, из ткани прочной и надежной.